По всему моему телу пробежал холодок, и я стала, как истукан. Стоял небольшой дом, вокруг забор, бегали гуси около маленького самодельного прудика. Какая-то девушка сидит на скамейке у ворот. Женщина уже не мало пожившая, но еще молода чтобы называться старенькой, вешала на веревку белье. Ветер подул в их сторону, гуси закричали еще громче. С голову девушки слетел платок и полетел в сторону женщины с бельем. Девушка кинулась в погоню за платочком и громко хихикала. Из-за стены повешенного белья выглянула. Та самая женщина и тоже начала смеяться.
– Вот, я и дома.
– Мам, там какая-то женщина стоит, – девчушка смотрела в мою сторону. Она все ж догнала свой платок и чуть не врезалась в свою матушку.
– Стой здесь, – женщина сразу поменялась в лице и двинулась в мою сторону.
У меня все перевернулось внутри, ноги начали подгибаться, я бросилась на встречу, я никогда так быстро не бегала, я бежала быстро, боясь, что сил не хватит. С разбега я обняла ее, я думала, мы упадем, но каким-то образом мы остались стоять на ногах. Я начала реветь, захлебываясь слезами начала бормотать:
– Мамочка, мама, как я рада тебя видеть, ч так скучала.
– Уходи.
–Что? Мам, ты, что такое говоришь?
– Уходи, ты мне больше не дочь…
–Что? Почему? Что я сделала? – Я не чувствовала под ногами землю и захлебывалась слезами. – Если ты это из-за того, что я убежала. Так я же пыталась нашим солдатам помочь.
– Знаю я такую помощь. Гитлеровская подстилка! Уходи!
– Мам как ты можешь!? Я пошла на фронт служить медсестрой, я помогала своей Родине.
– Я все сказала, Людка тоже, её все немцы хвалили, и продукты взамен на помощь приносили. А ты я вижу, даже и ни чуть не схуднула, тоже работала на немцев. Убирайся я сказала, твой брат и сестра думают, что тебя похитили и убили в лагере, пусть так и думают.
– Но как же, почему ты мне не веришь?!
Она не стала дальше меня слушать и просто ушла, грубо толкнула мою сестру, оставив меня опустошенную внутри и со слезами. Я как можно быстрее пошла от места, которое я раньше называла своим «дом». Было желание покончить жизнью. Мне снятся кошмары, родная мать меня отвергла, что с бабушкой и отцом я вообще не знала, родная сестра меня не узнала. У меня не осталось ровным счетом никого…
«Если твои дома тебя не примут, приезжай ко мне, у меня места хватит в доме на двоих» – эхом в моей голове раздался, теперь уже родной голос Тони. Я решила попробовать её найти, не хотелось умирать одной, теперь хотелось увидеть единственного родного человека.
Спустя два дня я добралась до дома Тони, ее я встретила на крыльце.
Я шла, шатаясь как одинокая береза на ветру, Тоня, увидев меня испугалась и сразу побежала ко мне. Слез я сдержать уже не могла, я начала реветь, Тоня меня крепко обняла и молчала ждала, когда мне станет легче и я могу говорить.
– Тоня, как она могла?!
– Милая моя, люди верят лишь плохому, ложь звучит убедительнее правды…
– Откуда? Откуда ты узнала, что меня мам из родного дома выгонит?..
– Ниоткуда, это лишь мое предположение было, которое оказалось верным, к сожалению…
– Почему верят, что медсестры были подружками у немцев, это бред и не справедливость…
– Такова наша доля – Героиней без медалей, преданных родными и близкими…
Привет, папочка! У меня все хорошо. Жаль ты, опять пропустил мой день рождения, но я тебя за это не виню и не обижаюсь.
У нас без изменений: бомбы на нашу Поповку падают почти каждый день, к шуму я уже привыкла, да и голод уже не так чувствуется, я привыкла кушать немного, естественно стала привычка скучать по чуть- чуть. Моя любимая коровка Мурка совсем исхудала, молочка почти не дает, но я все равно ношу ей яблочки, которые срываю в лесу возле огорода.
Папочка я не видела тебя во снах уже несколько дней. Где же ты? Обещал ведь каждый день – приходить и ночью читать мне сказки. Я понимаю, ты – солдат, ты – воин, тебе некогда читать мне сказки, но ты же обещал!
Я хочу рассказать тебе секрет, про маму, только не говори ей, это будет наша общая тайна. К нам в село пришли немцы, они были страшные и громкие, я очень испугалась, но не стала прятаться. Я не какая- то там трусиха, чтобы прятаться. Все они поселились в наших домах, а наши односельчане и мы с мамой и бабушкой жили в сараях. У нас в доме жили два немца.
Они сначала хотели убить нашу корову, но потом ее пожалели, мама так громко плакала и просила их не трогать коровку. Мама постоянно стирала и кормила их. Мне не разрешали подходить к немцам и иногда не выпускали даже из сарая. Село как будто умерло: иногда смотря в щель в стене сарая, я никого не видела. Бросало в дрожь от мысли, что все умерли.
А один из немцев, живших у нас, дал мне шоколад, представляешь?! Настоящий шоколад. Ох папочка, какой же он был вкусный! Мама не хотела, чтобы я его кушала почему-то, но я ее не послушала. Кушая эту шоколадку, я представила, как мы с тобой сидим у кромки леса. Кушаем эту шоколадку и отгадываем, какая птичка поет.
