Чтобы максимально продлить события, Мао настоял, чтобы каждый член Политбюро произнес две практически одинаковые речи: одну перед Политбюро, другую перед пленумом. Он сам оттягивал свой политический доклад две недели, и все это время участники должны были ждать. Когда же Мао в конце концов начал доклад, то был чрезвычайно многословен, а если учесть к тому же его привычку по утрам очень поздно вставать, его выступление заняло не меньше трех дней.
К концу октября 1938 года все самые сильные оппоненты Мао — Чжоу, Сян Ин, Бо Гу и Ван Мин — покинули город. После их отъезда Мао со всей мощью обрушился на них, и в первую очередь на Ван Мина, за то, что они «выполняли приказы Чан Кайши», и даже за кровавые расправы в советских районах, происходившие перед Великим походом, хотя Ван Мина там и вовсе не было.
В отсутствие основных противников Мао навязал пленуму свою политику: агрессивное расширение советских районов, если необходимо, продолжение войны с войсками Гоминьдана. Так Мао впервые открыл свои намерения. За японскими позициями было много войск националистов, и они соперничали с коммунистами за территорию. До этого времени политика заключалась в уклонении от столкновений с ними, и ее приоритетом был союз с Чаном. Мао на словах выражал полное согласие с этой тактикой, а пока Ван Мин присутствовал на пленуме, называл Чан Кайши «великим лидером», твердо стоял за передачу новых пограничных районов под контроль центрального правительства и пообещал «нацелить каждое орудие на японцев». Он даже провозгласил: «Китайская нация встала! Длившийся больше ста лет период постоянного запугивания, оскорблений, вторжений и угнетения завершен!» Это было очень похоже на слова, которые он произнес во время основания коммунистического Китая в 1949 году. Тогда он тоже сказал: «Китайцы встали». Изречение 1949 года часто цитируется и считается первым. На самом деле это не так. Более того, когда Мао впервые использовал эту фразу, Китай, по его словам: «находился под лидерством мистера Чана».
После ухода Ван Мина Мао сказал партийной верхушке, что генералиссимус является их основным врагом и что они должны немедленно начинать подготовку к захвату власти. Красная армия должна нанести удар по войскам националистов, которые стоят у нее на пути. Это был судьбоносный приказ для верхнего эшелона: «Чан остается вашим врагом номер один. Вы можете открывать огонь по армии Чана».
Одним из главных сторонников этого подхода был будущий председатель КНР Лю Шаоци, создавший подпольную сеть в Северном Китае. Лю дважды был в России, где жил подолгу и общался с одной из близких подруг Ленина, Ларисой Рейснер. Будучи человеком достаточно дальновидным, Лю разделял упрямую стратегию Мао, направленную на взятие власти. Сразу после пленума Мао назначил его партийным руководителем обширной территории на востоке Центрального Китая, где действовала Н4А, а значит, и начальником Сян Ина и Н4А.
Мао также заручился поддержкой Пэн Дэхуая, заместителя командира 8ПА, который отчетливо видел, что гражданская война неизбежна, если красные собираются расширять свою территорию или даже останутся на тех же местах. Чжу Дэ, командир 8ПА, двигался вперед. Мао обеспечил своей политике поддержку всех командиров красных сил.
Поскольку его стратегия нарушала инструкции Сталина, Мао боялся, что новости могут просочиться к Ван Мину, а через него в Москву. Поэтому он приказал держать его речи в секрете. Чтобы заткнуть рты слушателям, Мао произвел две предупредительные «дисциплинарные революции», запретившие кому бы то ни было раскрывать секреты другому лицу внутри или вне партии. Это означало, что участники не могли сказать своим коллегам, даже тем, кто присутствовал в начале пленума, что Мао приказал начать гражданскую войну против националистов. И никто не осмелился рассказать Ван Мину о нападках Мао на него.
Чтобы соткать одеяло страха, Мао вполне мог положиться на своего последнего непопулярного руководителя службы безопасности Кан Шэна. В России Кан Шэн наблюдал за чисткой сотен китайцев, многие из которых подверглись пыткам, были убиты или замучены в ГУЛАГе. Он был заместителем Ван Мина в делегации КПК в Коминтерне и подражал ему во всем. Когда эти двое впервые прибыли в Яньань, Кан учил участников тренировочных сборов службы безопасности скандировать «Да здравствует гениальный руководитель нашей партии товарищ Ван Мин!». Но Кан быстро понял, что Мао оказался победителем, и переметнулся на его сторону. Теперь Кан поручился за Цзян Цин, что позволило Мао на ней жениться и укрепило связь между ним и председателем. Мао назначил его руководителем всех разведывательных и контрразведывательных органов КПК и даже доверил подбор собственных личных охранников.
