Но даже Цзаоюань не была в полной мере безопасна. За ней, укрытая ивами и тополями, скрывалась тропа, ведущая через заросли диких хризантем в глубину холмов, в тайное логово. Там, в местечке под названием Хоугоу (Бэк-Ревин) на склоне холма для Мао было построено несколько жилых домов. Тропу расширили, и машина Мао могла проехать до самой двери дома. Только очень ограниченный круг людей знал, что Мао обитал там.
Главная комната Мао, как и во всех его резиденциях, имела второй выход, ведущий в подземное убежище, прорытое до противоположного склона холма. Еще один ход вел прямо к сцене большого зала, и Мао мог выйти на сцену, не появляясь снаружи. Зал и жилые помещения Мао так органично вписались в окружающий пейзаж, что о существовании этих сооружений нельзя было даже заподозрить, пока на них не наткнешься. Но из жилища Мао тропа, ведущая вверх, хорошо просматривалась. Зал для выступлений, как и большинство других общественных зданий в Яньане, проектировался человеком, изучавшим архитектуру в Италии, поэтому внешне напоминал католический собор. Но этот зал не использовался по прямому назначению — в нем было проведено только несколько собраний службы безопасности. Мао хотел, чтобы о нем никто не знал. Сегодня жилище Мао заброшено, а грандиозный зал полуразрушен. Его руины, напоминающие развалины древнего католического храма, окружают только лёссовые холмы и овраги, простирающиеся во все стороны насколько хватает глаз.
Представитель службы безопасности Мао Цзэдуна Ши Чжэ сказал нам: «Я контролировал подступы к тропе, там никому не дозволялось бродить по собственному усмотрению». Только несколько высших партийных руководителей проходили там, и каждый из них мог взять с собой лишь одного телохранителя, который мог сопровождать их до определенного места «не приближаясь к дому Мао Цзэдуна». Далее, непосредственно к жилищу, руководителей провожали люди Мао.
Проводимая Мао кампания террора не обошла и ее организаторов, таких как его заместитель и главный палач Кан Шэн. Ши Чжэ заметил, что Кан в тот период пребывал в большом страхе перед Мао. И хотя он помогал состряпать обвинения против большой шпионской группы в рядах КПК, оно вполне могло рикошетом ударить и по нему, поскольку прошлое Кана было темным. Оставалось тайной, где и когда он вступил в КПК. Свидетелей этого события не нашлось, а поручители, которых он называл, отказывались от знакомства с ним. Мао приходило много писем, бросающих тень на Кана. Утверждали, что он поддался давлению, будучи арестованным националистами. Хуже всего было то, что Димитров (считайте — Сталин) в письме к Мао в декабре 1943 года назвал Кана подозрительным, сказав, что он помогает врагу. Еще в 1940 году русские настаивали, чтобы Кана не допускали к лидерству в партии.
Мао темное прошлое Кана нимало не смущало, скорее даже наоборот. Как и Сталин, использовавший бывших меньшевиков, таких как Вышинский, Мао пользовался уязвимостью людей как способом обеспечить свою безусловную власть над подчиненными. Он оставил Кана главой госбезопасности, ответственным за проверку и обвинение других людей. Кан прожил в страхе перед Мао вплоть до самой смерти в 1975 году, незадолго до которой он в очередной раз обратился к Мао, утверждая, что он чист.
Мао в полной мере использовал склонность Кана к моральным и физическим издевательствам над людьми. Кан был в Москве во время показательных процессов и участвовал в сталинских чистках. Ему нравилось видеть, как люди замирают в ужасе на массовых митингах, ему нравилось мучить свои жертвы. Как и Сталин, иногда приглашавший свои жертвы в кабинет для последнего разговора, Кан испытывал истинное наслаждение, наблюдая, как жертва падает в пропасть в тот момент, когда уже считала себя в безопасности. Это был садист. Он любил рассказывать историю о помещике, стегавшем своих работников кнутом, сделанным из пенисов ослов. Кан тоже был извращенцем. Когда одна пятнадцатилетняя девочка придумала историю о том, как пользовалась своим телом для добывания шпионских сведений, он заставил ее неоднократно повторять рассказ во всех подробностях перед толпой, а сам снова и снова слушал с неослабным вниманием. Связь Мао с Каном укреплялась и тем, что последний поставлял ему эротические журналы и прочую непристойную литературу.
Позже Кан стал козлом отпущения за яньаньский террор, но все, что он делал, он делал только по приказу Мао. Фактически во время кампании Мао ограничил его власть, ставя партийных лидеров во главе каждой ячейки чаще, чем людей из госбезопасности Кана. Партийные лидеры выявляли и осуществляли контроль за большинством жертв, обнаруженных в их же организации. В будущем коммунистическом Китае не будет точной копии советских спецслужб.
