Кан велел кадровым работникам и активистам обращаться с целыми семьями, не исключая и детей, как с мишенями насилия. Он улыбался, видя, как деревенские дети избивают «маленьких помещиков» — так называли детей из «неправильных» семей. Жертвой мог стать кто угодно, так как Кан расширил критерии для обвинения людей далеко за пределы прежних толкований слов «помещик» и «кулак», чтобы создать жертвы там, где не было богатых. (Особенно часто такое положение встречалось в областях, где много лет правили коммунисты и где давно обнищали некогда зажиточные крестьяне.) Кан изобрел новый (и весьма туманный) критерий: «насколько их любят массы». Это означало, что жертвой насилия могстать практически каждый человек, поэтому те, кто вызывал по отношению к себе чувство негодования или зависти со стороны части своих односельчан, например из-за неких «незаконных делишек», становились первыми жертвами.
По коммунистическим районам Китая прокатилась невиданная волна насилия. Одна женщина-чиновник описывала нам митинг, на котором «четырех человек рядом подвесили за руки на четырех веревках» на глазах «всех мужчин, женщин, стариков, подростков и даже детей» деревни. На одну из веревок подвесили женщину-помещицу. «Очень больно вспоминать об этом», — сказала нам свидетельница.
«На самом деле у нее было не так уж много земли; ей просто не хватало рабочих рук, и она наняла батрака… Ее спросили, где она прячет зерно… Я знала, что у нее не было никакого зерна. Но они настаивали на своем и принялись ее бить… Они сорвали с нее блузку. Женщина только что родила, и с ее груди капало молоко. Ребенок кричал и ползал по земле, слизывая молоко. Люди опускали головы, не в силах смотреть на этот ужас… Многим это было омерзительно, но их заставляли смотреть. Если бы они отказались, то с ними самими поступили бы точно так же. Некоторые кадровые работники были настоящими бандитами. Честные крестьяне боялись им перечить».
Такие жуткие спектакли, как этот, десятилетиями вызывали дрожь у людей, которым пришлось стать их свидетелями. Во многих местах заставляли смотреть и на более страшные сцены. В какой-то деревне одному старику, старшему члену местной дворянской семьи, имя которого было Ню, что означает «бык», пропустили через ноздри проволоку и заставили его сына водить отца на проволоке, словно быка, по деревне, хотя кровь заливала несчастному старику лицо. Во многих местах «были убиты целые семьи — от мала до велика. Грудных детей либо разрывали на части, либо просто бросали в колодец». Наводившие ужас сцены происходили прямо под носом Мао в уезде Цзясянь в Особом районе, где он находился с 16 августа по 21 ноября 1947 года, совершая инспекционные поездки. В докладах, представленных Мао, относительно событий в этом уезде, говорилось, что одного человека утопили в чане с соленой водой, а другого убили, вылив ему на голову ведро кипящего масла. В одной деревне существовало правило: того, кто не доносил на помещиков, побивали камнями.
Мао видел сцены насилия и собственными глазами. Телохранители рассказывали, что он инкогнито ходил смотреть митинги в деревне, в которой жил осенью 1947 года, в Янцзягоу, где творились страшные вещи. После этого он рассказывал охране о различных способах пыток, о том, как сильно избивали детей.
Вывод из сделанных Мао докладов был ясен: «Все запуганы»[93]. Мао добился своей цели.
К началу 1948 года красные контролировали территорию с населением около 160 миллионов человек. Крестьяне составляли подавляющее большинство, запуганное до последней степени самыми жестокими и изощренными способами. Партия сказала, что 10 процентов населения — это семьи «помещиков» и «кулаков». Это означало, что только в эту категорию (а ведь Кан Шэн создал и новые критерии) попадали по меньшей мере 16 миллионов человек, которых ждали физические издевательства и унижения. Сотни тысяч человек, возможно, около одного миллиона были убиты или доведены до самоубийства.
В 1942–1943 годах в Особом районе Мао создал эффективные инструменты для того, чтобы терроризировать опору власти — членов коммунистической партии. Теперь он терроризировал свою экономическую и военную (в смысле пушечного мяса) базу, крестьянство, для того чтобы привести его ктотальной, безусловной покорности. Результат был налицо: крестьяне практически не сопротивлялись реквизициям, мобилизации, принудительному труду, насильственным поставкам продовольствия и вообще всему, что он считал необходимым для достижения своих целей.
