Столь же враждебно Мао относился и к британцам. Когда коммунисты, двигаясь на юг, в конце апреля 1949 года переправились через Янцзы, на том участке реки стояли два британских корабля, «Аметист» и «Консорт». Мао приказал: «Все оказавшиеся на нашем пути военные корабли разбомбить. Обращаться с ними как с кораблями националистов». Погибли сорок два британских моряка — это больше всех других потерь западных стран во всей гражданской войне. «Консорту» удалось уйти, но «Аметист» сел на мель. Вернувшись в Британию, разъяренные моряки так сильно избили главу коммунистической партии Гарри Поллита, что он попал в больницу. Уинстон Черчилль, в то время лидер оппозиции, запросил парламент, почему у Британии нет «в китайских водах одного или даже двух авианосцев, способных… на эффективный ответный удар».
Этот инцидент сильно встревожил Сталина; он привел в боевую готовность советские войска на Дальнем Востоке — единственный раз в связи с гражданской войной в Китае. Сталин испугался, что Запад может осуществить военную интервенцию и вовлечь в боевые действия Россию, и срочно телеграфировал Мао: «Мы не думаем, что сейчас подходящий момент для афиширования дружбы между СССР и демократическим Китаем». Мао пришлось смягчить свою агрессивность и издать новые приказы «избегать стычек с иностранными кораблями. Не обстреливать [их] без приказа Центра. Чрезвычайно, чрезвычайно важно». Он приказал своим командующим «защищать… особенно дипломатов из Америки и Британии», «или может случиться еще большая катастрофа». 27 апреля 1949 года он остановил наступление на Шанхай, самый важный экономический и финансовый центр страны и средоточие западных интересов, а потому самое вероятное место, где Запад, располагавший там значительными военными силами, мог бы оказать решительное сопротивление.
Дабы уменьшить риск интервенции Запада, 10 мая Мао предпринял отвлекающий маневр, санкционировав переговоры с послом США Стюартом, оставшимся в Нанкине после того, как его покинуло правительство Гоминьдана. Стюарт давно жил в Китае и искренне надеялся примирить Вашингтон с Мао. Несколько десятилетий спустя Хуан Хуа, который в то время был представителем Мао, а впоследствии министром иностранных дел, озвучил намерение Мао: «Мао и Чжоу… не стремились к дружеским отношениям. У них была одна забота: предотвратить американскую интервенцию, которая в последний момент могла бы спасти националистов…»
Для более надежной страховки от ответного удара иностранных держав Мао сплел паутину дезинформации. 30 мая 1949 года Чжоу Эньлай через посредника передал устное послание Трумэну. В послании, тщательно скроенном под американские представления того периода, говорилось о расколе в КПК между прозападными «либералами» во главе с самим Чжоу и просоветскими «радикалами», возглавляемыми Лю Шаоци, и утверждалось, что, поддержав Чжоу, Америка сумеет повлиять на иностранную политику КПК. Безусловно, это был обман, но он подкрепил мнение США, что КПК может броситься в объятия Запада[103].
Шквал псевдодипломатии никоим образом не означал, что Мао изменил свою позицию по отношению к Западу. К середине мая 1949 года он отдал приказ о массированном наступлении на Шанхай, и к концу месяца Шанхай был взят. Когда при приближении красных иностранные военные корабли покинули Шанхай, а американские войска быстро оставили свою последнюю базу на материке в Циндао, Мао как никогда верил, что западные державы не вторгнутся в Китай, где они просто завязнут, как показал опыт Японии.
Теперь Мао демонстрировал тотальную враждебность к Западу. В статье за его подписью, появившейся в «Жэньминь жибао», он утверждал, что его иностранная политика состояла в том, чтобы «держать сторону исключительно одного лагеря»: и-бянь-дао. Это вовсе не означало, что он собирался непоколебимо оставаться в коммунистическом лагере. Это означало замораживание отношений с Западом. Через несколько дней американский вице-консул в Шанхае Уильям Олив был арестован на улице, брошен в тюрьму и так сильно избит, что вскоре умер. США немедленно отозвали из Китая посла Стюарта. В конце июля, когда «Аметист» попытался уйти, Мао приказал «нанести по нему удар». «Аметист» ускользнул, но прятавшийся за ним китайский пассажирский корабль затонул.
В том же июле Мао сообщил Сталину, что предпочитает выжидать и не спешить добиваться признания от этих [западных] государств. Сталин ликовал. «Да! Лучше не спешить», — написал он на полях, подчеркнув слова Мао.
Разрыв связей с Западом был подарком Мао Сталину перед их встречей. Мао стремился к этой встрече с того момента, как провозгласил свой режим в октябре 1949 года. Сталин был главным в коммунистическом лагере, и аудиенция была неизбежна. Мао также прекрасно понимал, что необходимые ему сделки заключаются лишь с глазу на глаз.
