– Смотрите на ответ бога! Сормаху радостен наш поход! Мы пойдем под крылом его и ярость его будет с нами! – волхв кричал, пытаясь вклиниться в оглушающие раскаты грома и его гулкий сильный бас разнесся по поляне. – Не посрамим доверия его, ребятушки! Да пройдем сквозь любую преграду и любого врага, как горячий нож сквозь масло!!! Благодарите бога ярости!!!
Вдруг, остолбеневшие люди увидели, как к ногам Бродобоя из кустистых зарослей метнулись какие-то мелкие зеленые тени, проявившись в виде маленьких человечков со злобными морщинистыми лицами и лысыми головами с крошечными остроконечными ушками. Одетые в какие-то жуткие одежды из мха, коры, кусков замшелой дерюги, человечки были размером по колено волхву. Каждый из них держал в тоненькой ручке крошечное копье с наконечником из зазубренной кости. Всеволоку стало не по себе, и по спине пробежал холодок, когда он увидел преобразившегося Бродобоя – откуда у этого свойского и простого мужика, с которым еще третьего дня так неплохо гуляли в харчевне, столько жуткой потусторонней силы? Остолбеневший боярин никак не мог посчитать, сколько зеленых существ столпились вокруг звероподобного жреца. Лешаков было пять, или семь – человечки находились в постоянном движении, и никак не хотели поддаваться счету. Лешие – маленький колдовской народец – затаившийся в самых глухих чащобах непредсказуемый страх яровитских лесов.
Люди стали делать знаки Сормаха, кланяясь измазанному кровью идолу, со страхом косясь на лешаков. И в этот момент наконец зарядил холодный, пронизывающий до костей, ливень.
…
Брадобрей наводил последний лоск, ровняя аккуратную бородку хана маленькими серебряными ножницами, когда полог, большой и красиво обставленной резной сюаньской мебелью, юрты откинулся и вбежавший воин упал на колено. Затем низко склонившись, он почти прокричал: – Хан, тебя ждет Мать Черных степей! У нее для тебя какая-то весть! Сказала, что тебе нужно спешить!
От зычного голоса Кычак чуть скривился и придирчиво оглядел работу брадобрея в большом зеркале, красиво оправленном в серебро. Затем, дождавшись пока тот уберет с него белоснежную салфетку, легко и гибко поднялся. Затем пристально осмотрел принесшего послание воина, который все также стоял на колене с опущенной головой, и проговорил: – Ступай. Скажи скоро буду…
Хан сидел перед Матерью Черных степей и усиленно размышлял над ее словами, перебирая в руках четки из лакированных костяшек пальцев убитых им враждебных ханов. Старая сморщенная ведьма, бренча золотыми бубенцами, которые украшали ее высокий конусообразный головной убор, собирала трясущимися, скрюченными артритом, руками, гадальные кости с древними рунами смерти. Хан наблюдал за ее исковерканными пальцами и думал о том, что довольно давно она не говорила так уверенно. Последнее время все ее предсказания были витиеваты и малопонятны. Он считал, что старуха изжила себя, и оставлял у себя, только как дань уважения к пожилой родственнице – единственной его родни, спасшейся вместе с ним от Чалашской резни, устроенной Батусай-ханом. Его пальцы как раз нащупали верную костяшку – фалангу мизинца этого шакала с вырезанным на ней родовым знаком Батусаев. А вот сейчас – она сумела его удивить.
– Ты уверена, что эти яровиты везут то, что мне нужно? – все таки решил развеять свои сомнения хан. Старуха вполне могла уже сойти с ума, и отправить его на край света, повинуясь своим бредовым снам, вызванным несварением желудка.
– Да, мой мальчик. – надтреснутый голос ведьмы напоминал скрип несмазанного колеса, но взгляд, при этом, был на удивление ясным. – Я не вижу куда они едут, ужас этого места не дает мне его разглядеть, но знаю, что везут они с собой спящую силу мертвых. Если завладеть этой силой, тебе не будет равных на земле смертных. И запомни, самый опасный из них – их вожак. Он не колдун, и не великий боец, но удача очень любит его, а проклятые звериные боги яровитов опекают его, а потому – остерегайся! Но сила мертвых не у него, а у кого, не видно. Где они будут идти, я смогу тебе указать, но чем ближе они будут к своей цели, тем сложней мне будет что-то разглядеть в тумане этого мира.
За спиной хана зашуршали служанки и приживалки, шушукаясь и бренча украшениями.
– Вон пошли! – не поворачивая головы, приказал хан, и женщины послушно и торопливо покинули натопленную юрту. Когда стало тихо, Кычак задумчиво посмотрел на старуху: – Мне взять всадников и выйти им наперерез?
На этот раз Мать надолго задумалась: – Нет, мой мальчик. – вздохнув, наконец проскрипела она. – Собирай весь улус. Там решиться твоя судьба. И наша тоже. Если ты погибнешь, нашему улусу не жить. Ты же помнишь – мы все изгнанники. Да и я тебе буду там нужна. А если ты победишь… Ты сможешь завоевать весь мир! И вся степь будет подчиняться тебе! Ты затмишь славу Учишина Железного!