Это изменение произошло в результате тех ответов, которые они получили на вопрос: «А как всё было на самом деле?» Трансформация настоящего под влиянием прошлого составляет временную конструкцию фильма, определяющую единство всех его элементов.
Воздействие прошлого на настоящее может быть очень сильным, когда события, давно свершившиеся, трагически определяют все отношения настоящего.
Фильм режиссёра Майкла Николса и сценариста Эрнста Лемана «Кто боится Вирджинии Вульф» ещё в меньшей степени, чем «12 разгневанных мужчин» можно считать расследованием. Прошлое просачивается в настоящее постепенно. И это просачивание создаёт почти нестерпимое драматическое напряжение в финале.
Картина начинается долгим планом мужчины и женщины, идущих вместе по ночным улочкам, залитым лунным светом. Мы даже не видим их лиц – только спины. И вот они входят в дом. Мужчина устал. Уже два часа ночи – пора ложиться спать. Но уснуть им не придётся. К ним в дом придут гости – совершенно незнакомые люди. Молодая пара – муж и жена.
«Главное, не говори с ними о сыне!» – эти слова бросит мужчина женщине перед приходом гостей.
Но женщина не сможет удержаться. Она скажет о сыне, об их сыне, которого… никогда не было.
С рассветом гости уйдут. За это время прошлое всех этих людей, почти случайно оказавшихся вместе, постепенно, очень медленно проступит через зыбкую ткань настоящего, утомительный гул пьяных разговоров, позвякивание льда в стаканах, крики оскорблений. Всплывут постыдные тайны молодой пары и то, что каждый из супругов скрывает от другого. Постепенно станут очевидными неблагородные мотивы и мерзкие поступки, прикрытые внешней благопристойностью.
Станет ясным, что подающий надежды учёный-биолог, «всеканзасский чемпион по плаванию», женился на анемичной девице только из-за денег. Она же с пугающей регулярностью «то опухает, то опадает», но никогда не рожает детей, совершая свои «мелкие грязные убийства».
Откроются подробности долгого мучительного союза Марты и Джорджа, связанных общей болью, общей памятью и разочарованием.
Не сразу проступит главное: Джордж – единственный человек, с которым Марта «однажды была счастлива». Через гротескную абсурдность их странных игр постепенно, очень медленно проступит история любви и бесконечной нежности. Несостоявшийся писатель, он погубил свой талант, подчинившись обстоятельствам, Джордж сочинил для бездетной Марты сына. И он же сообщил ей о его гибели.
В фильме «Кто боится Вирджинии Вульф» происходит постепенное накопление знаний о прошлом героев. Энтропия постоянно возрастает. Но будущее так и не возникает. Сама его возможность ставится под вопрос.
Марта и Джордж связаны не общими воспоминаниям (если вообще воспоминания могут быть общими), а событиями их жизни – ранним браком, компромиссами, ложью, взаимными уступками. Они связаны общей жизнью и общей болью. Через множество неакцентированных деталей раскрывается это прошлое. Так обнаруживается в кладовке толстая пачка открыток, которые получали Марта и Джордж из года в год.
Возникает вопрос: «Может ли прошлое представать в произведении кинематографа не в виде событий, которые были и прошли, а в форме собственно воспоминаний?».
В картине французского режиссёра Гаспара Ноэ «Необратимость» (Irreversible) события трагического дня, когда была изнасилована Алекс, любимая девушка Маркюса, воспроизводятся сознанием героя.
Настоящее настоящего присутствует в звуковом плане – завыванием сирены скорой помощи, везущей Маркюса в больницу. Мы слышим искажённый восприятием раненого вой, но видим пробег героев по гей-клубу «Rectum», понимая, что происходящее в изобразительном плане – это воспоминание об уже случившихся событиях, то есть настоящее прошлого. Предельная реалистичность изображения отдельных моментов случившегося сочетается с полной свободой повествования. Действительно, память может выхватывать из прошлого события в произвольном порядке.
Но можно ли утверждать, что картины случившегося являются воспоминанием?
Прихотливая перестановка отдельных фрагментов трагического дня во времени, нарушение последовательности, в которой они происходили в реальности подчинено замыслу режиссёра. Месть предшествует преступлению, сцена изнасилования героини стоит в монтаже раньше эпизода, в котором она узнаёт о своей беременности, создавая острый болезненный эмоциональный эффект.
