Вздыхаю обижено, иду в продуктовый зал. Час от часу не легче. Сухарей нет! Видано ли дело, чтобы сухарей ванильных не было?! Никаких сухарей нет! Крекеров видов десять, не меньше. А может ли крекер заменить ванильный сухарь? Фитюлька соленая супротив лаптя! То-то и оно! С «Докторской» тоже незадача. Диаметр не тот! Поросячьи уши, они какие? Большие, чтобы, когда на сковороде зарумянятся, краешки поджаренные заворачивались. Глянешь на такое блюдо, и сразу понятно, ухо свернулось, внимает тебе всецело, будто, что важное скажут. А тут размер подкачал, холера соевая. Не уши, а так, мочки от ушей. Делать нечего, купил. Обдумываю легенду для домашних, отчего уши не такие и почему без таблеточек. Уши, они могли и на морозе скукожится, а вот с таблеточками нехорошо получается. Руки не опускаю, иду в другой магазин, который на углу Звездного и Цандера. Название солидное «Гастроном №1», а по сути, сарай сараем.
Ура, есть сухари! Другое дело! Недаром, что №1! Потрясаю пакетом с полу-ушами, радуюсь, то есть. Со стороны некрасиво конечно, эмоционально слишком.
– Дайте, – говорю,– ванильных сухарей.
– Нет у нас ванильных, есть с сахаром, изюмом, а ванильных нет.
Беру с сахаром. Ворчу, конечно.
– Ничего-то, говорю у вас нет, ни таблеточек, ни ушей нормальных. Полноразмерных!
– ??!!!
Объяснять лень, ретируюсь. Полдела сделано. Сухари есть, уши тоже, не такие, конечно, но на безрыбье и жопа соловей.
Иду в аптеку, в «Пятерочку», благо недалеко, на той же Цандера.
– Дайте, – говорю,– ванильных сухарей.
Смотрят настороженно.
– Ой, простите, бес попутал, таблеточки дайте, пожалуйста!
– Нету таблеточек.
– Как нет??? У меня тут и уши и сухари! Опять трясу пакетом, уже в отчаянии.
– А при чем здесь, уши?!
– Я не знаю, но есть какая-то связь, определенно…
Очередь прислушивается.
– Неочевидная …
Замолкаю. Сдаю задом, от греха подальше. Заведение все же медицинское.
На углу Королева обретаю равновесие. В «Ригле» есть! Теперь комплект! СТУ! На радостях тараторю про свои злоключения. Нахожу неожиданною поддержку в лице охранника.
– Мелкое ухо, оно чем хорошо?, – говорит он со знание дела, – На сковородку больше влезает! Хоть кольца олимпийские выкладывай!
Счастливый лечу домой. Тяжелое дело по хозяйству-то.
29.01.19
Вступить в Ступинский район
В пятницу с работы поехал на дачу, на нужный автобус не успел и вышел на конечной остановке в Хатуни. Трезво пораскинув мозгами, решил, что за один день дождей лесная дорога не успела раскиснуть, и не стал ловить попутку. Напрямки всего семь километров. Пока шел по поселку начал накрапывать дождь и на теплые парящие дорожки из садов выползли здоровые рогатые улитки с круглыми домиками раковин. По асфальту в сторону Лопасни постепенно набирая силу, побежали змеистые ручейки воды. Едва заметные на вершине у Храма Рождества Богородицы, в низине на выходе из поселка, они превратились в некое подобие стремнины и закипев, понеслись к реке. Не сходя с дороги я, утонул по щиколотку в теплой воде, и шел уже не глядя под ноги.
До поворота в лес, нужно было пройти еще пару километров вдоль Лопасни. По левою руку (по ходу) – крутой берег, метров сорок в высоту, на вершинах сосновые боры, а в ложбинах обычное курчавое разнолесье. На самой высокой горе, старинное кладбище с фундаментом первого храма, здесь и была татарская крепость, сторожившая Сенькин-перелаз. Мне всегда казалось это правильным – живые копошатся в низинке, а мертвые покоятся под небом. Уважительно, что ли… Поднимаешь с дороги голову и видишь высоко над собою кресты на фоне неба. По правой руке извилистая река, серая маслянистая гладь в мелкой сыпи дождя, черные столбы топляка с белесыми стрелками течения, кривые коряги под ивами, ветхие мосточки поперек воды, а на другом берегу пашни и сизая каемка далекого леса.
Дойдя до поворота, я свернул с трассы на дорожку, ведущую в гору, она присыпана известковой щебенкой и чем-то напоминает издалека длинный разрез. Как будто зеленое тело склона лопнуло, обнажая меловые внутренности. Пока поднимался, вспугнул с нагретых камней ящериц. Это не юркие серые ящерки, а зеленые толстые крокодильчики сантиметров пятнадцать длинной и толщиною в два пальца со светлым перламутровым брюшком. Расходились они с достоинством и неохотно. Приходилось ждать.
К тому моменту, когда я поднялся в гору и добрался до просеки ведущей в сторону Съяново, ботинки совершенно вымокли, а джинсы потемнели до колен. Я остановился покурить, дождь не усиливался, но начал идти крупными теплыми плевками. Прошлогодняя вырубка леса от короеда, покрылась тонкой порослью, и над ней над самыми макушками осинок висел длинный хвост перистого тумана. Казалось его можно достать рукой. Отойдя на несколько шагов, я оглянулся на звук поднятой птицы, там, где я только что стоял, расплылось бледное табачное облачко и незаметно смешалось с туманом.
