— Увы, нет, начал не я. Но я доволен. Нас ждет борьба! А враг силен и коварен! — будто на сцене изображая пафос, сказал Лурас и вдохнул полной грудью. — Неужели у тебя не закипает кровь от предвкушения? Что за унылые компаньоны мне достались?! Анклитцена еще можно понять, ему надо прятать сундуки, — продолжил он с ноткой артистического разочарования. — Но ты!? Посмотри на себя, животное. Ты же должен хотеть их мяса! А ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое.
— Смейся, змей. Праздник твой, — вяло сказал Диппель и, медленно почесав шею, прищурился на Лураса. — Зачем уморил моих людей в Коллонже? Десять моих тысяч! Что? Никак без этого? Я зол на тебя, Лурас. Они мне как дети были.
— Да, точно. Ты их сам грудью кормил! — сказал Лурас и расхохотался. — Не злись. Эффектно же вышло!
— Я тебе тоже кого-нибудь убью, — буркнул Диппель, — тоже будет эффектно. Короля твоего, например. Не нравится он мне.
— Не обижайся. Я тебе подарок приготовил.
— Давай, — со скукой сказал Диппель и вяло протянул длинную мускулистую руку, будто предлагая поцеловать запястье. Рыжий мех выпирал из-под манжета и покрывал не только тыльную сторону кисти, но и кудрявился на пальцах с толстыми холеными ногтями.
— В одной руке не удержишь, пойдем смотреть. Я сам еще не видел. В подвале она.
— Она?! — повышая голос и выпрямляясь в кресле, спросил орангутангообразный Диппель.
Лурас ответил сдавленным полушепотом, будто сдерживая страсть, как змей-обольститель:
— Она…
— Нест?! — всё больше нервничая и стискивая подлокотники, вскрикнул Диппель.
— Точно…
— Что хочешь?
— Не продается… Только посмотреть можно…
— Лурас! Сволочь! Отдай мне! — зарычал Диппель и, вскочив с кресла, забегал по кабинету.
— Рука у тебя… грязная, — ответил обольститель Лурас, едва сдерживая улыбку наблюдая за хаотичными эволюциями Диппеля по кабинету. — Осторожнее! На потолок сейчас запрыгнешь! Сними сапоги.
— Пошли смотреть! Лурас! Пошли на нее посмотрим! Чего ты сидишь? Поднимайся! Веди!
Диппель подскочил сзади и начал выталкивать Лураса из кресла. Тот, хохоча и вяло упираясь, всё же поддался и встал.
— Пошли. Эх как тебя раззадорило!
Лурас хорошо знал сильные и слабые стороны Диппеля. Компаньон не притворялся, да и не считал нужным скрывать свое возбужденное состояние. В тех играх, которые они вели друг с другом, это знание не являлось конкурентным преимуществом. Никогда страсти не были безоговорочно движущим мотивом в этой компании, — тут прекрасно контролировали свои слабости. А для успешного сотрудничества компаньонам даже полезно знать, что именно является ценностью для каждого, что считается вознаграждением. Однако доверием тут не пахло — эти люди друзьями не были никогда, и не собирались ими становиться. Каждый вел свою личную игру. Просто в большой игре без сообщников никак.
Всего сообщников было четверо. Сеньор Анклитцен и сеньор Диппель имели резиденции во Франции, а дон Лурас и дон Папен — тут. Диппель увлекался медициной, слабостью Анклитцена являлась химия, дон Папен тяготел к инженерии, а Лурас любил стратегические игры. Они устраивали воины и перемирия с соседними государствами, они карали и миловали людей, распоряжались всем имуществом и всеми ресурсами на подконтрольной территории. Короли и элиты были для компании чем-то вроде пешек. Эти четверо объединились и совместно владели истинной властью на территории двух государств. Лурас следил за порядком на внутренней территории, взор Диппеля был обращен наружу, в сторону соседних стран, Анклитцен управлял ресурсами и денежными потоками, а Папен олицетворял силовую функцию — физически устранял неугодных и руководил там, где нужны навыки бандитов, грабителей и воров.
Визит Диппеля не был оговорен заранее, и его можно было бы назвать внезапным. Но Лурас ожидал, что кто-то из Франции, Анклитцен или скорее Диппель, заявится к нему. Возникли действительно необычные обстоятельства — проявила себя таинственная конкурирующая организация. Проявила агрессивно. Над всей четверкой нависла угроза уничтожения. Следовало принимать бой. Лурас первый почувствовал угрозу, уже оповестил всех, а через два дня созывал совет в Коллонже. Для разъяснения деталей и примчался Диппель. А может не только волнительная неопределенность мотивировала обезьяноподобного медика, может визит Диппеля преследовал еще какую-то скрытую цель — с этими товарищами нужно держаться настороже. Компаньоны редко играли в открытую, постоянно что-то недоговаривали друг другу.
Глядя на вразвалку шагающего по коридору Диппеля, Лурасу пришла забавная мысль, что из обезьяны сделать человека не может никакой труд, только конкуренция, только личная игра. Хитрая рыжая бестия только прикидывается тупым животным. Диппель достойный игрок. Тем веселее посмотреть на Диппеля, когда узнает, что женщину-неста Лурас раздобыл на его территории. Один-ноль в пользу кардинала, ха-ха!
Диппель на ходу обернулся через плечо, притормозил, чтоб идти рядом, и с подозрением спросил:
— Отчего это Вы улыбаетесь, Ваше Высокопреосвященство?
— О! Сеньор еще не научился читать мысли? — поддразнивая, сказал Лурас.
