— Опять Вы за старое! Читать пока не научился, но отлично чувствую Ваши эмоции, кардинал.
— Надо будет на спор как-нибудь завязать Вам глаза и предложить уловить эмоции вслепую.
— Напрасно Вы иронизируете. Многое для Вас стало бы проще и понятнее, поверь Вы в то, что мысль материальна.
— Воображаю себе Ваши тренировки в этом направлении, — сказал Лурас. — Сидите, наверное, в позе лотоса и морщите лоб, насылая на нас проклятия.
— Это работает не так, Лурас! Сколько Вам объяснять? Мысль — слишком тонкая субстанция.
— Пожалуйте сюда, сеньор. Нам на самый низ, — гостеприимно сказал Лурас. — Мысль материальна только в пределах тела, дорогой Диппель. Это явление называется психосоматика. А то, о чем толкуете Вы, вызывает смех.
— Трасценденция может вызывать смех только у совершенно бесчувственного болвана, дон Лурас. Это то же самое, что толковать со слепым о радуге. Меня Ваш смех только огорчает. Мне Вас жаль.
Они оказались в центральном коридоре знаменитых подвалов Святой Инквизиции. Недалеко, из сырой темноты скупо светила свеча на уровне пояса. Приблизившись и привыкнув к темноте, они разглядели, что свеча стоит на почерневшем гнилыми пятнами грубых досок столе, рядом у каменной мокрой стены вытянулся поджарый широкоплечий страж, а чуть дальше толстая ржавая решетка перегораживает путь.
— Два фонаря и факел, — сказал Лурас стражнику и обернулся к Диппелю. — А может, поставим опыт? Угадаете без света, в какой камере то, что нам нужно? Проведете нас вслепую? Вы же толковали о сверхъестественном зрении, если я правильно понял.
Запалив один фонарь и миновав распахнувшуюся со страшным скрипом решетку, они продолжили путь по коридору.
— Вы напрасно издеваетесь, Лурас. Ясновидение — это тот дар, который доступен не каждому.
— Да и Вы напрасно меня упрекаете в бесчувствии, дорогой Диппель. Я всё прекрасно чувствую. Но склонен искать объяснения своим чувствам без привлечения трансцендентного, сверхъестественного мира. И мне удивительно, что Вы, врач по образованию, знающий о человеческом теле больше всех живущих ныне, Вы тяготеете к таким нелепым сказкам. Чем это оправдать, кроме как наивностью Вашей натуры? Зачем Вам нужен потусторонний мир? Ведь и без него всё объяснимо.
— С ним объяснимо гораздо лучше, дон Лурас. В мире полно таинственных вещей, которые нельзя понять без мира энергий и духов.
— Очень хорошее место мы выбрали для разговора о духах, — с усмешкой сказал Лурас, освещая коридор. — Скажите, а к Вам приходят по ночам души тех, кого Вы замучили?
— Никто ко мне по ночам не приходит. Хотя пробовал, вызывал, — пробормотал задумчиво Диппель. — Двух спиритуалистов казнил — шарлатаны…
— Я найду Вам нормального спиритуалиста, — издевательски сочувственно сказал Лурас. — Ну-с, хватит изображать любезность, мы пришли.
Лурас вставил ключ в навесной замок на засове. Остановился и тихим шепотом произнес:
— Напоминаю технику безопасности. За дверью женщина-нест. Она опасна, хоть и прикована к стене. Ты входишь первый.
Оба фонаря поставили рядышком у стены. Диппель зажег факел и приготовился кидать его в камеру.
— Открывай.
Щелкнул замок, загрохотал засов, дверь под рукой Лураса со скрипом подалась в камеру. Диппель, в напряженной позе борца, вглядываясь, бросил факел в ширящуюся щель. В свете летящего факела в камере мелькнуло быстрое движение, и тут же стрелой навстречу вылетела массивная доска деревянной скамьи. Диппель по-звериному быстро дернулся, однако не успел, и скамья вскользь ударила по лбу. Диппель с рычанием крутанулся на месте, а Лурас уже поднимал руку, закрывая голову от замаха женского силуэта, выскочившего из камеры следом за скамьей.
