— Есть несколько причин. Первая — ты гражданин, а значит, у тебя есть права. Чем больше прав в наших руках — тем больше с нами считается государство. Вторая — в следующем году выйдет новый закон, по которому для автономок сокращают площадь на человека. Для площади Ирбочки получается: или нужно больше народа, или плати штраф, или отдавай землю. То есть, нам нужно больше жителей. Третья причина — мы действительно думаем, что когда ты натешишься со своим бессмертием, мы сможем доверить тебе одно дело.
— То есть… Вы не против, чтобы я жил тут и занимался бессмертием?!
— Не против. Могу даже совет дать.
— Давай.
— Ты, если забирать у людей смерть собираешься, то дай замену. Просто без смерти жить — страшно, непривычно и непонятно. Определенность нужна. Есть у тебя замена?
Замены у Дауты не было. Поговорили еще. Евстроп объяснил, почему Дауте скоро надоест с бессмертием возиться:
— Жизнь у каждого своя, личная, и она кончается. И смысл жизни у каждого свой. Как уговорить людей сменить смысл жизни? Жизнь-то кончается, это он больше жить не будет. А ты лезешь в нее, мешаешь. Получается, будто ты его личность атакуешь. Поговорить с тобой — поговорят, но делать ничего не будут. Один ты в поле не воин, Вовка.
Дауте предоставили в соседнем коттедже две комнаты на втором этаже. Евстроп отвел его лично, познакомил с главным по коттеджу. Даута вежливо поздоровался, удалился в свои новые палаты, позвонил родителям, чтоб не беспокоились, и завалился спать. Проснувшись вечером, не сразу понял, где он. На новом месте всегда так поначалу. Неуютно. Надо привыкнуть. Спустился в столовую. Там как раз ужинали. За столом сидели трое, все мужчины. Приветливо пригласили к трапезе. Познакомились, разговорились. Компания Дауте понравилась — теплая, веселая, без фальши, без надрывного болезненного якания.
Даута подал заявление об увольнении со скорой помощи. Отговаривать его не стали, просто хмуро попросили поработать еще месяц — людей не хватает. За этот месяц он нашел с Фридой общий язык — со скорой увольняться не обязательно — уговорил, свозил ее на собеседование в Ирбочку. Там Фрида пришлась по душе. К ее способности притягивать и предугадывать неприятности отнеслись серьезно. Евстроп попросил её объезжать всю автономку раз в месяц и «чистить карму». Причем дали полномочия командовать в потенциально критических ситуациях. На возражения о свободе воли, о том, что каждый сам должен выбирать, Евстроп дал замечательный ответ: «Мы уже выбрали. Я от имени всех жителей осознанно прошу Вас вмешиваться в наши судьбы». Такое простое решение проблемы со свободой воли ошарашило Фриду. Она с сомнением поглядела на Евстропа, но возразить было нечего. В общем, договорились: Фрида переехала в автономку, продолжила работать на скорой и с удовольствием взялась «чистить карму» Ирбочке.
Даута же принялся бороться за бессмертие. Начал он с социальных сетей, создавая где только можно группы борьбы за бессмертие, наполняя контентом, сочиняя лозунги в стиле: «надо что-то делать со смертью, хватит терпеть смерть», с утра и до глубокой ночи таскаясь по интернету и приставая к людям. Дело не клеилось.
Неожиданно отозвались какие-то сумасшедшие с предложением за деньги заморозить труп Дауты или хотя бы его голову в жидком азоте до «лучших времен». Дауту так и подмывало ответить им: «Алё! Клоуны! Откуда возьмутся лучшие времена, если никто для этого ничего не делает?» Единственное, что останавливало от дискуссии, так это уверенность, что «клоуны» просто рубят деньги и плевать они хотели на «лучшие времена» — лохотронщиков нет смысла в чем-то убеждать.
Еще набегали неадекватные болтуны, желающие насильно научить уникальному своему взгляду на правильную жизнь. В обсуждениях приходилось биться именно с этими «философами».
