Вокруг будто посветлело. Разговор расцветал. Сочные темы запрыгали одна за другой. Азартно обсуждали все подряд: как заработать денег, как добиться популярности, что сейчас становится основным товаром. Серега утверждал, что сейчас, кроме еды, фетиша и развлечений, основным товаром становится рейтинг. Его можно производить, его охотно покупают. Человек хочет, если не быть, то хотя бы казаться нужным. Человеку нужна популярность и сама по себе, и ее можно конвертировать в деньги — через рекламу. Удовлетворение духовных потребностей и обретение смысла жизни — тоже товар, на этом тоже можно деньги делать, особенно сейчас, в современном разобщенном обществе. И главное, что Сергею кажется наиболее подходящим для Дауты, — деньги можно сделать на нежелании людей смотреть в сторону смерти.
— Они, конечно, не смотрят в сторону смерти ежедневно, — вещал Серега. — Но если попугать немного, если перед носом помахать смертью родителей или смертью детей, если ткнуть им в рожу старение нежнолюбимого, белого тела, то сразу появится холод в груди. Людей аж трясти начинает, — так хотят согреться от мыслей про смерть. Вот тут и надо капусту рубить.
— Что-то мерзковато звучит, Серега.
Тот делал большие глаза и шумно выпускал из себя струю воздуха, будто свечи на торте задувал:
— Твое омоложение тут как нельзя кстати. Ты же никого не обманываешь. Наоборот! Предлагаешь реальный путь, а не эскапизм. Надежду даешь! — говорил он, азартно потрясая руками, словно в них тарелка, полная драгоценной надежды. — Это не страхование, не дурацкое высмеивание смерти, не замещение проблемы посторонней картинкой. У тебя будет все серьезно.
— Ты прямо идеолог, Серега, — неуверенно хмыкая, отвечал Даута. — Погоди, нужно подумать с чего начать. Давай тайм-аут. Мне переварить это надобно.
Прощались они тепло, с чувством чего-то большого, общего, объединяющего. Дауте по крайней мере так казалось. Хотелось, чтоб так было. В общем, на прощание братья согласились, что надо чаще встречаться.
Следующий месяц Даута строил план строительства собственной автономки. Выбирал место в теплом климате, рассчитывал стоимость. И конечно же искал инвестиции. Подключил Фриду Владимировну. В соцсетях сменили вывеску — перестали заикаться о бессмертии и теперь собирали желающих решать проблему омоложения. План рисовался более-менее четко: организовать автономное поселение, устроить там исследовательский центр по омоложению.
Крупных инвесторов не находилось. Они, втроем с Фридой и Лурасеевым, перетряхнули все старые знакомства. Достали даже тех, кто уже и забыл как их звать. Всех попросили о содействии. Люди кивали, соглашались, что омоложение — вещь полезная и перспективная, но денег никто не давал — не было свободных денег: все на что-то копили, держали вклады под процентами в банках или устраивали какой-то свой бизнес. С другой стороны, желающие жить в автономке находились толпами, но денег у них не было вообще.
Такая ерунда тянулась до весны. Уже снег начал таять. Время от времени Даута встречался с Серегой: прикидывали как дело движется, обсуждали будущие шаги. Вместе расстраивались, вместе придумывали. Поддерживали друг друга. Серега к делу подходил с душой, искренне — чему поначалу, с непривычки, Даута продолжал пугаться.
Из соцсетей на счет Дауты капали пожертвования. Это говорило, что существовали на планете неравнодушные люди. Но деньги совершенно мизерные. Накапала сумма, такая, что можно было бы съездить на недельку отдохнуть на море, но на постройку автономки этой суммы не могло хватить никак. Слезы наворачивались.
— Это немыслимо! — возмущался Даута, снова встретившись с братом. — Если деньги будут поступать с той же скоростью, то строить автономку начнем уже через каких-то сто лет!
— Да уж, — хмуро отвечал Лурасеев. — Коржи, чтоб нам провалиться.
— Что? Какие коржи?
— Да я говорю, что жизнь у нас короткая. Мы — короткоживущие люди. Коржи.
— Нет, подожди. Что-то в этом есть, — напрягся Даута. — Короткая жизнь, говоришь?
— Да, мало живем… Не! По сравнению с другими обезьянами, живем мы много. Но видишь же — нам не хватает.
Даута вскочил и забегал кругами:
— Не-не-не. Погоди-погоди. Ты правильно говоришь! Коржи!
Серега следил за Даутой с ожиданием — «сейчас родит что-то интересное»:
— Ну?! Не томи, Вова. Чем тебя осенило?
Даута с размаху сел напротив и начал:
— Люди живут мало. Так?
— Ну.
— От срока жизни зависит культура людей. Так?
— Да, так, так. Хватит такать!
— Культура коржей! — воскликнул радостно Даута и указал пальцем в потолок.
Серега проследил, куда указывает палец, ничего там интересного не нашел и глянул на Дауту с сомнением. А тот, видя такую реакцию, жарко заговорил:
