«Смерть — необходимый элемент эволюции», — писали «философы», — «Она нужна для эволюционного развития вида». «Смерть нужна, чтобы освободить душу от бренной телесной оболочки, чтобы душа смогла попасть в рай». «Смерть заставляет задуматься о вечном и ценить каждый миг жизни — всё хорошее в человеке сформировано смертью». «Смерть побуждает людей к развитию, к творчеству. Без нее люди обязательно деградируют». «Чем больше смертей, тем лучше! Массовая смерть от войны заставляет двигаться научный прогресс». «Надо освобождать дорогу молодым. Старики уже пожили, пусть имеют совесть». «Подумайте о детях!» «Старики не способны переобучиться — бессмертные закоснеют и будут тормозить развитие». «Смерть сокращает сумму общего зла на планете, потому что злые люди умирают». «Вечная жизнь бессмысленна, люди не хотят жить вечно, они просто боятся умирать». «Жить вечно — это грустно. Бессмертные успеют всё попробовать, ощущения притупятся, всё надоест». «Бессмертные не смогут всё запомнить, всё не влезет в голову, станут маразматиками». «Вечная жизнь — это наказание». «Человек смертен, зато человечество бессмертно». И самое убийственное: «Всё, что родилось, всё должно умереть. Если есть начало, то должен быть и конец. Бессмертие нарушает гармонию вселенной». Н-да, ложь многолика, а правда одна.
Весь этот шабаш густо загаживался троллями и обсуждения низводились до уровня помойки. «Какой прогресс?!» — размышлял Даута. — «Посмотрите на себя, прогрессмены чертовы! Где вы и где развитие. Вы же лицемерите. Плевали вы на развитие».
Нашлось только двое-трое осторожно сочувствующих. Остальные, присоединившись к Даутиным группам, тупо молчали, не реагируя ни на какие запросы, никак не проявляя активность. Единого, цельного сообщества не выходило даже в интернете, хотя раньше Дауте казалось, что на любую дрянь там можно найти любителя.
Такие дела творились в соцсетях. В принципе Даута ожидал, что будет противодействие, однако не переставало поражать это удивительное единодушие — нет единомышленников в соцсетях. Где их искать?
Тут еще Серега Лурасеев проведал, что брат перебрался в автономку — начал звонить, проявлять вдруг интерес к бессмертию. Договорились встретиться в кафе, обсудить. «Ох, Серега. Знаю, что тебе надо обсудить».
Перед поездкой на встречу Даута подошел к Евстропу.
— У меня брат в Ирбочку просится, — промямлил он виновато.
Евстроп кивнул и предложил взять с собой на встречу Николая — одного специального человека, чтобы на месте собеседование провести.
— А сюда? Меня и Фриду вы чаем поили.
— Не, Вовка. Сюда его везти не надо. Ему там, на месте откажут.
— Даже смотреть не будете?
— Ну ты же сам его не хочешь тут. Фриду вон — сразу предложил. И глаза горели, готов был биться за нее. А брату ты просто отказать не можешь — это понятно. Поэтому поедет Николай, сделает всё вежливо. Не переживай за брата. Не умирает же он без Ирбочки?
— Вроде не умирает.
Поехали вдвоем с Николаем. Серега в кафе уже сидел. Ждал, правда, одного Дауту. Тот с порога представил спутника, пояснил про собеседование. Лурасеев быстро справился с неожиданным поворотом сюжета, сориентировался. Даже не стал егозить и глупо вышучиваться, как делают некоторые, застигнутые врасплох. По-деловому, быстро заполнил анкету, тест. Разрешил себя сфотографировать. Николай собрал бумажки в черную папочку, пообещал позвонить и вежливо попрощался, оставив братьев тет-а-тет — они же хотели поговорить.
— Возьмут? — спросил Серега.
— Нет, не возьмут, — честно ответил Даута.
— Ясно.
Они помолчали немного. Лурасеев хмыкнул и сказал:
— А резкие они ребята. Быстро всё. И культурно. Прям, уважение вызывают. — Он сделал паузу и грустно добавил: — Скажи Николаю, что звонить мне не надо. Я вежливых отказов уже наслушался за свою жизнь.
Пальцы Дауты медленно складывали салфетку пополам, аккуратно сплющивая сгиб, чтоб получилось остро. Потом еще раз пополам.
— Я бы тебя взял, — сказал он, кладя сложенную салфетку на стол.
— Да это понятно, — задумчиво произнес Серега.
— Ладно, пойду.
Даута начал подниматься из-за столика.
— Погоди. Что там у тебя с бессмертием-то?
Даута сел обратно, достал из нагрудного кармана ту самую, первую, бумажку: «Задачи Бессмертных». Лурасеев ознакомился.
— Мутаций не хватает.
— Да это в физиологию вписывается.
— Ну да. А ресурсы? Они же кончаются.
— Точно. Их не вписал. Забыл, — улыбнувшись, сказал Даута.
— А дальше что? — спросил Лурасеев, возвращая листок.
— Пока неясно. Пробую в интернете найти единомышленников.
Серега хмыкнул:
— Про бессмертие всем рассказываешь?
— Рассказываю.
— Ты не с того конца берешься. Не надо людям про бессмертие говорить. Смени риторику.
Плечи Дауты оживленно пошевелись, но тут подошла официантка, спросила, что принести. Заказали по чашке кофе.
— Какую риторику? — подавшись вперед, спросил Даута.
— Я бы про бессмертие не заикался. Я бы говорил про омоложение. Суть та же, эффект совсем другой. И еще — тебе надо создавать свою собственную автономку. На такое тоже людей ловить можно. Набегут сразу.
