Люди вокруг молча переглянулись. Возражать господину сейчас было смертельно опасно…
Хриплое дыхание его воинов, тихий вскрик оргазма – они боялись при нем кричать сильно. И поверхностное, на грани стона, дыхание твари. Он не кричал. Из его тела выходил один и тут же его место занимал другой. Их было пятнадцать. И никто не посмел отказаться, правда, многие просто имитировали проникновение и оргазм. Тело твари содрогалось от боли, они рвали его плоть – но тварь молчал, дважды глаза закатывались, – терял сознание, – его отливали водой и продолжали. Его уже не надо было держать –он терял последние силы, его уже сбросили на ковер лицом вниз и продолжали выполнять приказ господина. Наместник смотрел на это – в паху болезненно пульсировало, он все более хотел повторить изнасилование мальчишки. Наконец, все закончили, тогда Наместник снова подошел, приподнял мальчишку за живот и с размаху вошел в него. По худому телу прошла страшная судорога, а Наместник вдруг почувствовал, что это биение отдалось в фаллосе и паху, еще раз – резкий удар, и снова –мучительное содрогание худого тела. Голова твари беспомощно болталась, и вдруг – слабый детский стон сквозь прокушенные до крови губы.И мгновенное освобождение человека. Тварь трясло крупной дрожью, глаза были безумными. Ярре тихо сказал:
– Господин, Вы достаточно потешились – он может умереть.
Наместник глухо ответил :
– Не дам – я еще не наигрался с ним за моих парней… Лекаря позови. Уходите…
Тварь мучительно пыталась спрятаться, свести широко раскинутые на ковре ноги, прикрыть беспомощную наготу. Глаза судорожно закрыты, тело сотрясает дрожь – скрытые рыдания, судороги боли? Ни стона, ни звука – искусанные губы упрямо сжаты. Уродливое лицо, бедра в потеках крови. Наместник насмешливо спросил:
–Натешился с моими сотниками? А еще есть мои воины – они от тебя тоже удовольствие получат.
Тварь судорожно пыталась свернуться в клубок, спрятать бесстыдно распластанное тело. Но сил не было – из глубокой раны на боку пошла кровь, они ее в горячке свального изнасилования просто не заметили.
Лекарь остановился у входа – если Наместник был в дурном настроении, входить внезапно было опасно. Наместник кивнул – посмотри тварь, умеешь их лечить? Лекарь тихо ответил:
– Они как люди, то же самое.
Наместник хмыкнул – тогда лечи. Тварь судорожно вырывалась из рук лекаря, спасаясь от настойчивых рук. Наместник наклонился, прижал его руки к ковру – тварь тут же затаилась, ожидая очередного изнасилования. Лекарь осторожно развел бедра мальчишки, покачал головой – все было сильно порвано, кровь текла быстрыми струйками. Пара жгутов из полотна, туго забинтована раненая грудь. Тварь обессилено лежал на ковре, перепачканном кровью и спермой. Лекарь тихо спросил:
– Господин, он сильно порван, за ним нужен уход, разрешите забрать его ко мне в палатку? Бежать он не в силах.
И увидел безумные глаза Наместника:
–Я не наигрался с ним. Мой отряд погиб почти весь. Я хочу, чтобы он вымолил у меня смерть.
Лекарь испуганно поклонился.
– Теперь иди…
Тварь лежал беззвучно, но был в сознании – глаза были разумными. Наместник склонился над ним:
– Ну, что, гаденыш, поиграем еще или попросишь о смерти?
И внезапно отшатнулся – тварь вцепился ему в горло слабыми пальцами, сжать посильнее уже не получилось. Наместник отшвырнул тварь на пол и вдруг услышал странные звуки – слабые всхлипывания. Он не плакал во время изнасилования, не кричал во время перевязки и заплакал от слабости. Бешеные черные глаза Наместника внимательно всмотрелись в лицо твари – слезы текли отчаянно, тихие детские всхлипы. И что-то дрогнуло в безумных глазах… Ненависть… К самому себе – ненависть. Его отряд погиб из-за него, а не из-за твари. На твари он выместил ненависть к себе. Тварь – не при чем. А его растерзали сотники и он сам… Наместник молча поднял тварь на руки, уложил на походную койку, прикрыл плащом. Тот даже не сопротивлялся. Трясся в нервном ознобе. Наместник так же молча налил вина в кубок, осторожно приподнял тварь за плечи, поднес кубок к искусанным губам. Думал – не станет пить. Но, видимо, жажда и отчаяние были сильнее ненависти. Тварь всхлипнул и начал глотать вино. А, может, подумал, что там – яд?
Вино давно кончилось, а Наместник все еще продолжал держать тварь на руках, пересохшие губы шевелились, выпрашивая еще вина. Очень глухо Наместник сказал:
– Сейчас дам еще, подожди.
Когда он вернулся, то тварь лежал с закрытыми глазами… Наместник испуганно прислушался – тихое дыхание, – жив. Ненависть… ненависть к себе. Когда он взял мальчишку, грубо, по-животному – то почувствовал то, что никогда не чувствовал с женщинами – наслаждение, грубое, скотское наслаждение. И он хотел еще – чего было притворяться перед самим собой. Поэтому тварь не растерзал за попытку убийства, а уложил на свое ложе. Но… так больше – никогда… Эти слабые всхлипы… Он же воин, такой же, как те, что погибли. Тварь со стоном открыл глаза, увидел над собой лицо Наместника, вскрикнул, забился в тщетной попытке защититься. Наместник грубо сказал:
