Наместник криво усмехнулся, продолжая удерживать руки Твари и наваливаясь на него всем телом:
- Если ты думаешь, что заслужил смерть – ты ошибся. Тебя будут лечить и кормить, купать по два раза в день, смазывать твое тело благовониями. С тобой будут возиться мои рабы – и не приведи боги, чтобы с тобой что-либо случилось! Ты будешь жить для того, чтобы всходить на мое ложе каждую ночь. Не захочешь - притащут силой или сожгут пару тварей у тебя на глазах. Смерть – милосердное избавление для тебя, но ты ее не заслужил – ты будешь жить.
Мальчишка продолжал насмешливо улыбаться. Ненависть… Дикая, неудержимая ярость - и воин жестоко вывернул мальчишке руку, ударил по ране – сознательно причиняя нестерпимую боль, только бы стереть с лица улыбку. Надо бы было ударить по лицу и разбить его, – не смог, – побоялся в бешенстве изуродовать тварь насмерть. Жестокость в обмен на коварство. Смерть и боль с обеих сторон. Абсолютное отсутствие возможности компромисса…
Отчаянная боль – такая, что и кричать нет сил, раздирает грудь. Ощущение жгучего тепла и боли. И успокоения нет – недалеко до порога Предвечных чертогов, но так страшно. Больно, так больно. Тихий голос над головой: «Стражник, зови лекаря…Я, похоже, тварь сильно покалечил!» Можно подумать, их людской лекарь что-то сделает. Такая боль. И ощущение мокрых струек крови, текущих по боку, прижатой к телу руке. Глухой стон… Нет, это не я… разомкнуть губы нет сил – иначе будет вой, словно у зверя. Влажная ткань на лбу, кусок чего-то мягкого прижат к боку,прерывающийся глухим рычанием чужой голос:
- Чуть потерпи… Сейчас перевяжем.
Воздух кончается, вдохнуть сил нет. Больно, так больно. Там, за порогом – покой… Там будет… Ох, нет, не будет – он забыл. Его не примут за порогом. Слишком много неотмщенных душ за ним – он мог уйти, отомстив за всех. Не ушел – помешал его мучитель Можно подумать, ему мало того, что в Предвечные чертоги он и так вошел бы убийцей своих воинов. И кто бы из них встал ему навстречу из-за пиршественного стола богов? Достоин милости только победитель. Хотя бы поставили прислуживать, хотя бы в собаку обратили – служить защитой и игрушкой его погибшим солдатам. Теперь даже так – нельзя. Он не смог отомстить – его просто не примут. Боги не берут в Предвечные чертоги трусов. Слава богам, что все из его рода ушли достойно, не увидев его позора.
Чей-то встревоженный голос над головой:
- Господин, что произошло?..
Грубый ответ мучителя:
-Лучше делай свое дело – ты сказал, что можешь лечить тварей…
Острый приступ боли – казалось, сильнее уже некуда, но холодные пальцы усиливают ее, касаясь кожи возле раны. Дышать совсем невозможно – словно огромный мешок в груди и он все раздувается. Куда-нибудь, хоть во тьму, хоть в огонь – только чтобы боли не стало.
Снова тихий голос:
-Ребра сломаны…Ох,господин!
И яростный ответ:
-Сделай что-нибудь.Я хочу,чтобы он выжил. И убери боль – он же с ума сойдет. Ты же можешь.
Тихий вздох:
- Отравить – могу. Наши зелья на него действуют как яд. Он же тварь, другой.
Бешеный голос воина:
- Во тьму захотел? Делай!!!
Мягкий голос в ответ:
-Прошу, помогите, если не брезгуете его касаться.
Циничный смешок воина:
-Лекарь, думай, что говоришь. После того, что было… Очень даже не брезгую…
Тело против воли вывернулось из-под рук лекаря, тварь сжался в комок. Нестерпимая боль и ожидание очередного насилия. Неужели нельзя оставить в покое? Просто дать сдохнуть, уйти во тьму?
Тихий голос лекаря:
-Господин, он же нас слышит…
Опять смешок:
-Конечно, твари очень живучи. Приходится сильно потрудиться, чтобы прикончить хоть одного…
Сильные руки приподнимают голову, к губам прикасается холодный край чаши. Запах дикой смородины на солнце, холодная вода…
Какой-то незнакомый голос:
-Выпей. Там наши снадобья. Уснешь.
Тварь с трудом разлепил глаза – кто пожалел его? И натолкнулся на взгляд своего мучителя – кто же еще, опять он придумывает что-то свое, чтобы насладиться его болью и унижением. Только глаза странные – губы кривятся в поганой ухмылке, а выгляд понимающий. Пусть, – хоть через еще большую боль, – но в пустоту, во тьму. Устал. Нет сил терпеть. Осторожно течет вино в рот, мучитель очень следит, чтобы тварь все проглотил. Глаза закрываются. Все… Покой…
Лекарь тихо спросил:
- Что это? Яд?
Наместник ответил с ухмылкой:
- А кто сказал, что я его отпущу? Вино, самое обычное вино. Мы пьянеем, на них оно действует как одурманивающее. Обычный сон. Давай, перевязывай быстрее - он проснуться может… Уже было – проснулся и едва меня не прикончил…
Быстрые пальцы осторожно сводят края раны:
-Зашить бы…
Воин по-прежнему усмехается:
- Зашивай – он не почувствует еще какое-то время, а мне будет спокойнее.
Лекарь внимательно взглянул на воина, тот криво усмехнулся:
- Ну да, до следующего случая. Надо же – положить с собой рядом скорпиона. Видать, околдовал меня тварь.
Лекарь тихо вздохнул про себя – когда некого любить и есть только долг перед Империей. Когда сердце мертво – тогда что?
Наместник усмехнулся нехорошо:
- Давай, поторопись, потом будешь меня осуждать. Бесстрашный…
