Глубокий удовлетворенный вздох в ответ, воин снова провалился в сон. Кровь, наконец, остановилась, рана была очищена, мышонок довольно вздохнул, прикрыл рану повязкой, переложил господина на спину, сам лег рядом, прижимаясь к здоровому боку, привычно согреваясь о тело воина. Меховые одеяла не спасут от утреннего холода, опять будут сброшены во время беспокойного сна. Только горячее тепло живого тела согревало ледышку Эйзе.
Старик зашел в комнату господина поздно ночью – он беспокоился, не навредит ли Тварь Наместнику. И усмехнулся – мышонок спал, крепко прижавшись к господину, воин осторожно прижимал его к себе. Да, Цезарион привез не девушку, но он… Судя по обращению и крепкому объятию во сне – влюблен? Старик покачал головой – странная привязанность. Опасная привязанность – если узнает Император, то навряд ли простит такое…
Воин проснулся очень рано, тихо приподнялся, мышонок сонно пискнул, Ремигий осторожно переложил его на свое нагретое место, укрыл меховым одеялом, сверху своим плащом. Мыш что-то пропищал и снова провалился в сон. Теперь будет спать долго – никто не будет устраивать утренние побудки, с криком влетать в палатку. Бедный Альберик, теперь все шалости мышонка достанутся ему. А он может придумать столько всего! Воин усмехнулся, тихо вышел из спальни.
Альберик нашелся на кухне, что-то торопливо нарезал к завтраку господина. Давно заведенный обычай – утром воин получает завтрак из рук своего раба. Сколько раз Ремигий не говорил, что негоже его кормить, словно малого ребенка, старик пожимал плечами и продолжал делать то же самое. Для старого раба Наместник продолжал быть малым неразумным ребенком. Да вот сейчас добавился еще один и очень непростой. Да уж.
Старик удивленно взглянул на улыбающегося Ремигия, так давно на суровом лице воина не было такого немного беззащитного и нежного выражения.
- Альберик, малыша не буди, пусть отоспится и отдохнет. Покорми его обязательно. Он постоянно есть хочет. И еще, постарайся без необходимости к нему не прикасаться, он тварь все-таки, не любит прикосновений.
Про мышиные шалости он говорить не стал, может, обойдется… Да уж… Надежды…
Весь день Наместника всегда был расписан, и он отчаянно долго тянулся, потому что Наместник думал только о том, как скорее вернуться домой. Никогда не хотел и не считал дом в крепости своим, но сейчас очень хотелось придти и увидеть свою радость ненаглядную. И, скорее всего, выслушать упреки Альберика – мышонку очень не повезло, старый раб и с Ремигием справлялся, а уж мышиные шалости будут отслежены и ликвидированы. Хотя…
Наместник почти вбежал в дом, но в комнатах царил порядок, никого не было. Томимый неприятными предчувствиями, воин пошел искать кого-нибудь. Еще из коридора, ведущего в кухню, он услышал звонкий голосок, непрерывно что-то болтающий. Ремигий осторожно приоткрыл дверь. Картина умилительная – умытый, тщательно причесанный, аккуратно одетый Эйзе сидит на высоком кресле, болтает ногами и весело что-то рассказывает. В руках – огромный кусок пирога, от которого он все время откусывает, мордочка перемазана в начинке из ягод, вид презабавный. Альберик на соседнем столе что-то режет – похоже, готовит еду. Судя по запаху в кухне – пироги испекли недавно, видимо, для того, чтобы побаловать мышонка. На скрип двери оба одновременно повернули головы, воин немного неловко протолкнулся в кухню.
Эйзе сразу притих, старик как-то таинственно улыбался. В общем, похоже, все-таки что-то произошло. Мышонок быстро встал с кресла, шагнул к воину и внезапно начал падать вперед, Ремигий успел шагнуть к нему и подхватить на руки. Причина падения стала ясна, как только воин поднял мышонка с пола: поверх сапожка была завязана веревка, а второй конец ее был привязан к ножке кресла. Воин в бешенстве взвыл:
- Альберик, зачем привязал его? Это еще что?
Эйзе тихо зашипел, старик хмуро ответил:
- Я весь день за ним по дому бегал. Так проще – он никуда не уходит. Эйзе, сам расскажешь или я?
Воин почувствовал неприятное замирание возле сердца, мышонок, похоже, отличился опять. Но сделал-то что? Эйзе глубоко и покаянно вздохнул:
- Я разбил две большие вазы в приемной.
Воин посмотрел на старика безумным взглядом – вазы были дорогущие, подаренные Императором, и Альберик таскал их за собой на протяжении всех походов. Так, Мыш нашел себе развлечение, слава Богам, что не поранился. Воин тихо спросил:
- Все?
Сил говорить просто не было. Старик пожал плечами – видимо, ожидал более сильной реакции от утери родных и близких ваз. Эйзе совсем тихо сказал:
- Подрался с собакой во дворе…
Воин, уже туго соображая, вспомнил, что во дворе жила какая-то крупная собака для охраны, он даже клички ее не знал. Сам собой выскочил идиотский вопрос:
- Зачем?
Мышонок глубоко вздохнул:
- Хотел поиграть, а она попыталась укусить и бросилась…
Да уж, Альберику явно досталось за сегодняшний день. Ремигий переспросил:
- Все?
Старик переглянулся с мальчишкой, тот хмуро продолжил:
- Упал с дерева…
Воин с тревогой взглянул на старика, тот усмехнулся:
- Лоб разбил, содрал коленки…
