Ладно, разговор идет забавный – Наместник неожиданно изменил своим вкусам, просит на ночь опытного мальчишку. Хозяйка немного замялась – Наместник такого ранее никогда не просил, но мало ли что придет в бешеную голову Цезариона на ночь… Спокойно кивает:
- Да, мы можем исполнить желание гостя, юношей у нас немного, но вы можете выбрать по своему вкусу…
Воин немного неловко пожимает плечами:
- Вкус здесь не при чем – мне нужен молчаливый и умелый мальчишка, вот и все.
Брезгливость переполняет все существо Наместника, ему очень неприятно, но и терпеть больше невозможно. Конечно, можно было бы и прихватить очередную девчонку, но потом снова терзать Эйзе из-за своего неумения? Хозяйка покорно склоняет голову:
- Как прикажете… - И уже более жестко – к распорядителю: - Приведи Рыжика, если господину понравится, то он будет с ним этой ночью.
Тихо скрипит дверь – ну и что за Рыжик? Юноша немного напряженно смотрит на воина. Рыжие длинные волосы, спереди заплетенные во множество косичек с бусинками, сзади – просто распущенные, немного вьются на концах. Лицо непонятное – сильно накрашено, яркие карминовые губы, нарумянены щеки, бледная кожа возле губ и подбородка. Глаза славные, серые, при рыжих волосах должны быть веснушки возле глаз и на носике, но так все сильно замазано гримом. Очень изящный. Если Эйзе угловат и немного мосластый, то Рыжик сложен очень изящно, он более похож на девушку, чем на мальчишку. А может, просто хороший грим и умело подобранная одежда. Красивые кольца на тонких пальцах, браслеты на запястьях. На шее – дорогое ожерелье. Мальчик пришел во всей красе. Сбрасывать цену при таком красавце просто невозможно. Видимо, на то и расчет. Ладно, Рыжик так Рыжик…
Юноша, что-то непринужденно щебеча, ввел воина в свою комнату. Ничего необычного – для любви с мальчишкой тоже нужно широченное ложе, пара кресел, маленький туалетный столик, обеденный стол, уже накрытый: вино, фрукты. А вот необычное - какие-то плетки в углу. Воин изумленно приподнял брови, мальчишка пожал плечами – у господ бывают разные причуды. Он спокойно смотрел на немного смущенного Ремигия. Тот молча сел в кресло, взял кубок, юноша осторожно налил ему вина. Мальчишка терпеливо молчал, ожидая, когда господин прикажет ему приступить к работе…
Воин потягивал вино, он был совсем растерян. Прикосновение к Эйзе приносило жар тела и бешеное желание, здесь не было ничего – странный юноша, чересчур накрашенный, забавная мордашка. Не было совсем ничего. Просто отвращение к нему и к себе. Юноша, почувствовав что-то, мягко спросил:
- Господин желает чего-то необычного? Или мне развлечь вас – почитать стихи, сыграть на флейте?
Воин отрицательно покачал головой. Мальчик усмехнулся, осторожно прикоснулся к фибуле, стягивающей на плече края плаща Наместника. Тот тихо сказал:
- Нет…
Юноша осторожно присел к столику, почти рядом с воином, но не касаясь его. Уж что он подумал – Боги знают. Но он терпеливо ждал. Наместник внезапно решился:
- Я не хочу тебя… Но из похода я привез мальчика, дважды я пытался быть с ним, но выходила только боль, я рвал его тело. Мне нужно понять, как войти в его тело, не причинив вреда, как дать ему радость…
Юноша глубоко вздохнул, видимо, для него это было очень необычно. Потом осторожно спросил:
- Господин, до встречи с вами он был девственен или был какой-то опыт?
Воин горько вздохнул, –до встречи, – кровавые ссадины и царапины, плач сквозь стиснутые губы: «Молю,убей!» Покачал головой:
- Нет,опыта не было. Он совсем ничего не умеет…
Юноша молчал, видимо, пытался подобрать слова – не каждый раз грозный Наместник признается в таком. Потом так же осторожно спросил:
- Что же вы хотите от меня, Господин? Просто советов или мне показать, что делать с ним?
Воин закусил губу от бешенства, но ответил:
- Мне нужно показать – я должен понять, что делать, чтобы не было больно.
Глубокий вздох в ответ:
- О, господин, тому, кто принимает, всегда больно, особенно в первый раз, когда тело еще не привыкло к подобному…
Воин молча смотрел на него. Юноша осторожно предложил:
- Тогда не противьтесь тому, что я буду делать. Я не смогу принять вас, если вы не желаете меня…
Наместник кивнул. Говорить не хотелось, острое чувство брезгливости к себе – до чего докатился! И глубокое убеждение – Эйзе никогда не должен испытать того, что было в лагере. Никогда. Он слишком нежен для подобного. Мышонок любимый, смешной, немного голенастый, еще чуть неуклюжий. Но только отчаянно желанный. А этот, – красивый, – не нужен…
Мальчик покачал головой – он отлично чувствовал настроение господина, будет сложно угодить ему… И немного ревнивая усмешка – что же там за чудо, что жестокий Наместник ради него готов сделать то, что ему неугодно. Потом осторожно переместился на пол, очень мягко коснулся голеней воина, тонкие руки скользнули над мехом сапог, поднимаясь выше – к бедрам, мягко поглаживая их. Смешно, но мальчишка вел себя, как осторожный любовник, ласкающий девственницу. Он словно боялся напугать и навредить. Воин раздраженно повел ногой, Рыжик отрицательно качнул головой:
