ласкать его было легче и не надо было бояться придавить. Мыш покорно льнул к его груди, прижимался, длинные волосы смешно щекотали грудь и плечи воина. Очень мягко ладонь воина пробралась под рубашонку, погладила лопатки, между выступающими трогательно косточками, пробежалась по позвонкам, мышонок тихо зашипел. Не больно –точно, но неприятно, что ли? Но мышонок выгнулся, тихо шепнул : «Еще!» Воин засмеялся, Мыш опять вцепился в его губы поцелуем. Хорошо: рубашка осторожно стянута через голову, мышонок только мотнул головенкой, вылезая из широкого ворота.Теперь можно и рассмотреть повнимательнее, и приласкать. Воин высвободился от губ Эйзе, начал целовать закинутую назад шею, потом чуть ниже, ключицы, плечи. Когда-то он так же ласкал женщин в столице Империи. Давно. Почти забыл, как это делать. Руки его осторожно, раз за разом, касались спинки и лопаток малыша. Только лаской, только в любви и нежности, только когда он даст понять, что хочет этого сам… Эйзе растерянно таращился на воина – возбуждение от ласк коснулось его разума, а вот тело не отвечало совсем. Слишком молод, слишком истощен. Воин улыбнулся, нежно коснулся темных сосков, чуть прижал их пальцами, Эйзе тихо всхлипнул. И вдруг резко вырвался из рук воина, спрыгнул с кровати. Ремигий растерянно смотрел ему вслед. Мальчишка шмыгнул за занавеску, послышалось шуршание снимаемых штанишек, потом плеск воды. Воин едва не засмеялся вслух, но побоялся обидеть возлюбленного, мышонок торопливо купался – благо, для умывания приготовили кувшин воды. Мыш, боги, ну какой же ты смешной!
Мальчишка вышел из-за занавески, одежку он снял и робко смотрел на воина – не прогонит ли? Влажные белые волосы прилипли к плечам и спине, смешное угловатое тело. Воин тихо, шалея от восторга, позвал: «Иди ко мне…» Мыш довольно пискнул. Интересно, во время оргазма будет кричать или пищать на своем языке? И что они вообще испытывают?
Мышонок с писком уже залез обратно на кровать. Воин зарылся носом во влажные волосы на макушке – они были не только приятно мокрыми, но и сильно пахли Эйзе, –запах лесной хвои, свежести. Мягкий вздох: «Радость моя ненаглядная!» Уложил мальчишку на спину, прилег рядом – пока можно и так. Нежно прикусил кожу возле сосков, мышонок как-то странно вскрикнул, выгнулся, задышал чаще. Легкие руки скользнули вниз по бедру воина, приласкали восставший ствол. Воин-то давно был готов, но малыш безнадежно опаздывал, и он боялся поторопить – ведь опять больно будет. Ласковые поглаживания по бедрам, чуть прижал худую коленку, засмеялся – он никак не мог понять, почему худущее чудо вызывает такое отчаянное желание. Оххх, смазка же… Так нельзя. Дурак, грубиян… И под рукой ничего нет. Только молоко в кувшинчике. Ладно, молочко на животик – Эйзе вскрикнул от неожиданности и сжался, но только тело, наконец, отреагировало. Воин почувствовал, как начала наливаться плоть мышонка. Очень осторожно, заглядывая в глаза, опасаясь сделать больно, приподнял бедра малыша, плеснул молоком между сжимающихся бедер. Уловил растерянный взгляд Эйзе – тот замер и с некоторым интересом позволял творить с собой такое. Наклонился, поцеловал раскрывшиеся от неожиданности губы. Тихо спросил: «Мыш,я могу быть с тобой?» Глупость спросил, но из пересохшего от волнения горла слова не шли. Малыш, завороженно глядя ему в лицо, робко кивнул. Очень осторожное движение вперед, и опять, – невежа, что же ты творишь? Ладно, есть еще время исправить. Успокаивающее поглаживание по впалому животику ,тихий шепот: «Малыш,так надо.» Очень осторожно. Только торопиться нельзя. Это не Рыжик… Нельзя торопиться. Эйзе вздрогнул всем телом, судорожно шепнул: «Не тяни…» Теперь можно. Вскрик Эйзе – первое проникновение болезненно. Остановка, хотя тело беззвучно орет от желания и жажды наслаждения на грани боли. Мышонок пытается приподнять голову, но не может. Тихий стон. Как согласие на продолжение? Очень осторожно, очень медленно – заглядывая в лицо мышка, готовность прекратить все в одно мгновение. Но Эйзе не кричит, только тихо постанывает в такт движениям. А они все ускоряются. Воин удерживает себя над малышом на вытянутых руках, иначе и придавить недолго –все-таки разница в весе огромная, и приласкать его не может. Одной рукой подхватывает Мыша под спину, прижимая к телу и усиливая движение, а второй воин проводит, лаская, по возбужденной плоти партнера. Мальчишка странно хрипит, и вдруг –резкое содрогание тела, на ладонь воина выплескивается немного клейкой жидкости. Эйзе вздрагивает, тихо шепчет : «Как стыдно-то…» Что-то ответить воин не успевает – его буквально взрывает изнутри, тело изгибается, глаза становятся безумными, последним усилием он вырывается из тела мальчишки и падает рядом на живот. Потом кладет голову на грудь мышонка. Глубокое успокоение. Ясное медленное биение двух сердец – почти совпадающее по частоте, но все же разное. Тварь любимая... Мыш... Нечеловек… Возлюбленный…
