Похоже, что-то такое он сказал вслух – глаза у мальчишки расширяются от удивления, и он что-то щебечет на языке тварей. Не зря говорят, что в момент смерти или оргазма кричат на языке детства…
Потом они долго отмывались, а потом начали безостановочно жевать по очереди принесенную еду, причем воин беззастенчиво совал мышонку лучшие куски и с наслаждением наблюдал, как он жадно все это поглощает – прожора маленький…
В крепости все были счастливы. Наместник развлекался с возлюбленным тваренышем. Возле входа в их комнату сидели приблуды – благо, дверь была толстая, что делалось – не слышно, и увлеченно резались в ножички, господин Ярре сказал, что если они позволят потревожить кому-нибудь Наместника, то он им головенки и еще кое-что оторвет. Поэтому они очень старались и никого не пускали…
Сотники славно пили вино вместе с господином комендантом крепости. Простые воины – тоже, и тихо радовались, что их бешеный Наместник хоть на время прекратит орать и драться. А, если повезет, то и надолго…
Несчастен был только начальник караула, которому Наместник велел лично заложить дырку в крепостной стене, через которую утром ушли купаться приблуды и Эйзе. Он горько сетовал на свою судьбу. Но, если бы дырку нашли твари во время боя, то сетовать было бы просто нечем – голову бы отрезали.
Трудно сказать,были ли счастливы твари, получившие мешки с зерном.Наверное, да, поскольку сумели накормить голодных проглот-тваренышей, и те не плакали от голода.
Наместник все-таки уснул и смог проспать несколько часов после бессонной ночи, скачки, боя и любви. Эйзе неподвижно лежал рядом с Ремигием – он так крепко прихватил своего Мыша, что вырваться не было никакой возможности. Но сказать, что Мыш стал благонравным возлюбленным, было бы слишком опрометчиво. Ему было очень хорошо рядом с горячим телом спящего воина, после любви хотелось немного отдохнуть. Приблуды несколько раз стучались в дверь, предлагая поиграть, но Мыш не хотел тревожить возлюбленного. Хотя ему хотелось еще сходить на рынок и подняться на забрало крепости, приблуды ему обещали показать. Поэтому он раздраженно шипел, и приблуды быстро оставляли его в покое. После каждой попытки позвать его играть, Ремигий выныривал на несколько минут из глубокого сна, проверял, не открывая глаз, что Мыш на месте и никуда не сбежал, а потом снова засыпал.
Но отчаянная душа Эйзе уже рвалась к новым приключениям. Когда он решил, что воин заснул настолько глубоко, что не почувствует его отсутствия, мальчишка осторожно выскользнул из-под бока воина, тот недовольно что-то прошептал и снова уснул. Мышонок бесшумно скользнул в угол, торопливо умылся, натянул немудреную одежку, быстро выскользнул за дверь. Приблуды радостно, но приглушенно взвыли, через минуту все трое убежали. То, что спящий Наместник остался без охраны, их не остановило. Мало лупил их Цезарион, ох, мало. Одно они все-таки сообразили сделать – прикрыть волосы Мыша капюшоном…
Рынок был великолепен, хотя дело шло к вечеру. Для приблуд, не видевших ничего, кроме казарм и облав, для Эйзе, не знавшего даже равнин и жизни на них, там оказалось столько нового… Куры, гуси, утки, пестрые цыплята и утята, – Эйзе завороженно разглядывал маленьких пушистиков, попытался взять в руки,но птенцы с писком шарахнулись в сторону, а мама-наседка грозно заквохтала. Рыбный ряд – живые раки в корзине, шуршат, шевелят клешнями. Рыба в садках, наполненных травой. Это больше заинтересовало приблуд. Доспехи, оружие. Теперь заинтересовался тваренок – не все оружие было ему знакомо, приблуды тихо посмеивались, но объясняли. Мыш внимательно слушал. Торговец оружием увидел светлые волосы мальчишки, но промолчал. Про игрушку Наместника знали все, поэтому старик счел за лучшее промолчать… Полупьяные воины попадались везде, но на мальчишек никто не обращал внимания. Потом пошли осматривать улицы, маленькие домишки вдоль кривоватых улочек. Мыш радостно пищал – он был в человеческом городе впервые, для него все было интересно. Уже начинало темнеть, мальчишки зашли довольно далеко, поэтому решили сходить еще на стену крепости и посмотреть смену караула и идти обратно. То, что в казарме бушевал перепуганный Наместник, они просто не подумали.
Цезарион проснулся от чувства страха, Мыша на ложе снова не было. Бедный воин подскочил как безумный, бешено замолотил кулаком в стену – почти сразу же вошел Ярре. Тяжело вздохнул – паршивец-мышонок куда-то унесся вместе с приблудами, а Наместник с ума сходит.
Успокаивающе сказал:
– Да куда они денутся – дырку в стене заделали, куда уходить, нагуляются, – придут….
Ремигий зло ответил:
– Если Эйзе головенку не оторвут до этого! Дурную светловолосую головенку!
Ярре терпеливо ответил:
– Господин, но он же воин не из последних, что ему сделают?
Ремигий нервно дернул головой, глазами указал на меч – мышонок и не подумал взять оружие на этот раз. Сотник устало спросил:
– Ну что, пойдем искать?
Осталось только поднять пару сотен на поиск приблуд и Мыша в крепости. Наместник зло сказал:
