Лукавый Мыш продолжает торговаться:
– Если я буду хорошо себя вести – ты выполнишь мое желание?
Воин уже торопится, хотя уходить безумно не хочется. Поэтому с радостью, что расставание обошлось без слез, он дает опрометчивое обещание:
– Да, малыш, я выполню…
Луну и солнце с неба, облака на ложе, звезду на шейку, – отпусти, милый, не могу уйти от тебя… Мыш тихо смеется:
– Ты обещал…
И синие глаза – страшно лукавые, что-то задумал. Отдохнул, страх от пережитого прошел – вот и шалит… Все, все, я ухожу, почти ушел… Эйзе беззвучно вздыхает – ушел…
Ярре уже ждет во дворе, держит коня Наместника. Ну, пора. Солнце встало. На коня и – вперед. Как всегда уже пять лет – сначала они, потом мы их. Покой на пару месяцев, потом все снова. В горы воины Империи сунуться и не мечтают – проводников нет, а местные поселенцы боятся горных троп не меньше, чем их охраняющие. Равнины уже заселены, но твари в горах – хозяева. И только голод заставляет их спускаться вниз. Так можно играть очень долго – у Империи достанет людей, чтобы заменять погибших, но твари долго выжить не смогут – если посылают в бой подростков. Надо потом все-таки спросить, сколько лет Эйзе.
Старый сотник внимательно вглядывается в лицо Наместника, тот забылся на какое-то время, видимо, думает об Эйзе – лицо смягчилось, губы улыбаются, а вот что-то горькое пришло в голову – губы сжались, как от сдерживаемой боли. Удивительно видеть пробуждение каменного сердца – словно все, что спало в течение многих лет, выплеснулось за несколько дней на странного возлюбленного. Ну кто бы подумал – тварь, презренная тварь, – не человек, а Господин млеет от нежности, от одного прикосновения смешного скуластого мальчишки. Смешно. Хотя, если бы не произошел мятеж главы рода против молодого Императора – был бы уже давно женат и были бы наследники рода. Бедный Альберик, он так надеялся, а получил вот такое. Позор на седую голову.
Воин, почувствовав чужой взгляд, повернул голову, усмехнулся:
- Я сильно открылся, похоже, все, сейчас.
Выразительное лицо словно закрылось темной завесой, но глаза-то оставались живыми…
Привычная работа – спешились и цепь воинов пошла вперед. Тактика неэффективна – твари, скорее всего, уже сутки, как отступили, так что облава - для очистки совести да ликвидации схоронов. Ладно, сотню оставим для усиления гарнизона. Это еще конец лета. А что будет зимой, когда в горы придет настоящий голод? Придется метаться по стране из конца в конец, иногда успевая, иногда – нет. Они не хотят говорить, да и после первой попытки, – когда послы Империи были убиты, – никто не рисковал соваться в горы. Император прислал сюда два года назад жутко надменных легионеров, обученных подавлению восстаний в присоединенных Империей землях. Боги, как насмешливо и презрительно их командир смотрел на опального Цезариона: такое начало военной жизни – Африка, Галлия, и такой глупый конец… Они имели глупое бесстрашие сунуться в горы без проводников, полагаясь на нюх специально выдрессированных псов Императора. Ремигия даже не просили о помощи и поддержке. Горькие были лавры: погибла половина отряда, просто позамерзали и от незначительных ранений, –твари измотали их бесконечными погонями по горам, внезапными нападениями и исчезновениями… Ладно, было-было… Слава Богам, что тогда ноги унесли…
Схрон нашли, механическая простая работа – разворошить, забрать оружие. Надо потом посмотреть – может, для Эйзе что-нибудь найдется. Надо порадовать мальчишку. Интересно, какое желание загадал, что попросит? С усмешкой – ночь пламенной любви… Слава Богам, что хоть что-то получилось без сильной боли и унижения мальчишки. Ладно, придется продолжать учиться. И поговорить не с кем, такое обсуждать – полное безумие.
Небольшой привал, какая-то нехитрая снедь из сумки Ярре – сам положить вчера что-нибудь даже не удосужился, а утром лень было. Небольшой отдых. Около Наместника околачиваются приблуды, похоже, выжидают момент, чтобы поговорить. Надеюсь, Ярре вчера выполнил приказ и не отодрал их по всем правилам – это же надо было такое удумать! И Мыша с собой потащили. Мыш… Дурная светловолосая головенка. Сколько часов прошло, а уже соскучился. Скорей бы закончить и – домой, к Мышу...
Возвращались уже поздно вечером. Разворошили еще два схрона. Нашли следы тварей, но уже двухдневной давности. Честно выполнили свой долг. Теперь сотня поживет в казармах в течение пары месяцев, если все тихо будет – вернутся в крепость. Воинов много, да толку-то с того, пока стоит сотня – все хорошо, только оборона слабеет – нападение. И так все пять лет. Твари терпеливы – вот этого не отнимешь.
