– Шахид Аалея научит тебя. Со временем становится лучше, Корвере. Вот увидишь.
– Угу. – Мия села поудобнее и подперла кулаком подбородок.
Эш встала. Смахнула сырные крошки с колен.
– Пошли, нам пора расходиться. Утром ждет урок карманов. Если повезет, ты даже успеешь сходить на занятие с Аалеей.
Эшлин начала громко причмокивать губами.
– Заткнись, – прорычала Мия.
Причмокивание начало сопровождаться тихими хриплыми стонами.
– Заткнись!
Девушки направились во тьму, не-кот бесшумно последовал за ними.
Когда они удалились, из теней вышел юноша. Бледный. В одеянии из черной кожи. Большинство бы посчитали его красивым, хотя «изящный», наверное, лучше его описывает. У него были высокие скулы и самые пронзительные лазурные глаза, которые вы когда-либо видели.
Юноша по имени Тишь.
Он держал в руке нож. Наблюдал, как Мия с Эшлин скрываются во мраке, и водил тонким пальцем по острому краю лезвия.
И улыбался.
– Как говорила моя бывшая жена, – улыбнулся шахид Маузер, – все дело в пальцах.
Аколиты собрались в Зале Карманов и встали полукругом вокруг шахида. Зал был просторным и освещался тусклым голубоватым светом из витражных окон на потолке. Вдоль комнаты раскинулись длинные столы, заваленные всяческими безделушками, замками и отмычками. Стены усеивали десятки и десятки дверей с разными замками. На границе освещенного пространства Мия увидела стеллажи с одеждой. Всех кроев и стилей, какие только можно представить, со всех уголков республики.
Сам Маузер был одет в обычный итрейский наряд – кожаные бриджи и камзол с разрезанными до середины рукавами, – зловещей серой мантии и след простыл. Он по-прежнему носил меч из черностали, золотые фигуры с кошачьими головами на эфесе переплетались в объятиях. Мию снова поразили глаза шахида – хотя на вид ему можно было дать максимум тридцать, глубокие карие глаза выдавали в нем мудрого не по годам мужчину.
– Разумеется, моя первая жена была не из самых светлых умов. В конце концов, она вышла за меня.
Шахид расхаживал между послушниками, убрав руки за спину и кивая, как какой-то костеродный дворянин на прогулке. Внезапно он остановился перед братом Эшлин, Осриком. Протянул руку.
– Здравствуй, юноша. Как тебя зовут? – Блондин пожал ему руку, и Маузер кинул ему ножичек рукояткой вперед. – Кажется, ты потерял его.
Осрик проверил пустые ножны на запястье. Удивленно заморгал. Маузер повернулся к аколитам и подмигнул.
– Все дело в маневрах.
Шахид пошел вдоль ряда и остановился перед Триком. Синяки от кулаков Водоклика и ботинка Солиса по-прежнему ярко выделялись на его лице.
– Как твоя челюсть?
– Благодарю, шахид, нормально.
– Выглядит паршиво. – Маузер легонько провел рукой по лицу Трика. Юноша отпрянул, поднял руку, чтобы оттолкнуть шахида. В мгновение ока Маузер подкинул ему кольцо, которое Мия тут же узнала, – три серебряных переплетенных морских драка.
– Кажется, ты уронил.
Трик дважды проверил свой ныне голый палец. Затем посмотрел на кольцо, лежавшее у него на ладони.
Маузер вновь повернулся к аколитам.
– Дело в ощущениях, – сказал он.
Шахид снова прошелся вдоль ряда, наконец остановившись перед Джессаминой. Маузер сверкнул своей воровской улыбкой и шагнул ближе к рыжеволосой. Та встретила его ясным охотничьим взглядом и игривой усмешкой, делая все возможное, чтобы не упасть в грязь лицом перед шахидом. Игру в гляделки прервал Маузер, подняв золотой браслет, накрученный вокруг пальца.
– Кажется, это твое, – сказал он, возвращая браслет девушке.
А затем вновь подмигнул аколитам.
– Дело в глазах.
Джессамина без лишних слов шагнула вперед и поцеловала Маузера прямиком в губы. По группе аколитов пробежала волна удивления и смешков, а глаза шахида распахнулись от неожиданности. Когда он шагнул назад и поднял руку, чтобы оттолкнуть Джессамину, та схватила рукоять сабли из черностали и победоносно подняла ее. А потом, продолжая улыбаться, приставила клинок к сердцу шахида.
– Дело в губах, – сказала Джессамина.
Маузер замер, глядя на собственное оружие, прижатое к груди. Мия затаила дыхание, гадая, примет ли его недовольство ту же форму, что и у Солиса. Но тут учитель громко засмеялся и низко, изысканно поклонился рыжей.
– Браво, ми донна, браво.
Джессамина вернула саблю и сделала реверанс.
Эшлин покосилась на Мию, и та нехотя кивнула.
«Она хороша…»
Тем не менее Мия невольно рассердилась на такую несправедливость. Когда она уделала шахида, ей отрубили руку. Джессамина же заслужила гребаные аплодисменты.
Маузер повернулся к группе.
