В зал залетела вездесущая аэрограмма: «Столовая открылась. Шеф-повар Оширо создал три новых созвездия-суши. Предлагаем вам пройти в столовую, чтобы отведать чудеса галактики вкуса. Первый уровень, ждем вас с особым нетерпением».
Элла со вздохом поставила книгу на место:
– Пойдем пообедаем?
Она надеялась, что Бриджит согласится. Это был их первый официальный обед в Аркануме. Завтрак она пропустила, а перекусывали они в классе. Элле страшно не хотелось идти в столовую в одиночестве, а послать Джейсону звездное письмо она не успела.
Бриджит даже не подняла головы от вязания. Клик-клак – щелкали спицы.
– Бриджит?
Элла подошла ближе – Бриджит вязала с закрытыми глазами.
Как она могла вязать не глядя? Элла коснулась плеча соседки, и та мгновенно распахнула глаза. Обычно синие радужки были белые, как снег. Элла поспешно отступила:
– С тобой все в порядке? У тебя глаза…
– Ничего, все нормально. – Бриджит моргнула, и глаза снова стали синими. – Что ты хотела?
– Как ты можешь вязать с закрытыми глазами?
– Не знаю. Всегда так вязала.
Бриджит посмотрела на свое творение – женское лицо было почти закончено.
– Кто это? – спросила Элла.
– Не знаю, – резко ответила девочка.
Элла мысленно отметила, что этот вопрос лучше не задавать. Потом попробовала снова:
– Ты уверена, что не хочешь сходить в столовую?
– Мне не нравится здешняя еда. Она подозрительная какая-то.
– Зато смешная.
– Я хочу просто хот-дог, как дома.
– А ты откуда?
– Из Нью-Йорка. – Ее руки замедлились.
– Я тоже из города незначителей. Новый Орлеан.
Бриджит сморщила нос:
– Мне не нравится это слово.
– Какое? – Элла сделала шаг вперед и тут же замерла, заметив настороженный взгляд Бриджит.
– Незначители, – ответила та, вытягивая петлю. – Все меня так называют. Слишком похоже на «незначительную», а я вовсе не такая.
– Это просто обозначает человека, который не видит магии. – Эллу передернуло. – Не необычайна.
– Ты-то, небось, необычайна.
– Не совсем. Я чародеянка, – поправила Элла.
– Но по большому счету ты такая же?
– Нет.
Бриджит порозовела:
– Так какая же ты?
– Другая.
Элла не знала, как объяснить, почему чародеи исключены из необычайного мира. Бабушка говорила, что необычайны считали природу своих чудес отличной от чародейной, но Элла так и не поняла почему. А папа рассказывал, что необычайны никак не могут обойтись без чародеев – те всегда присматривали за их мертвыми и работали в их городах. Кроме того, Элла могла творить чудеса не хуже других в Институте.
Она достала из кармана солнечное семечко и кинула его Бриджит. Оно сверкнуло на лету, отчего та вздрогнула:
– Как ты это сделала?
– Я привезла их из дома.
Бриджит внимательно осмотрела семечко:
– У вас тоже подозрительная еда. Теперь ни за что не поеду в Новый Орлеан.
– Она не подозрительная. Попробуй.
Бриджит понюхала, лизнула, а потом сунула семечко в рот. Прожевала – и удивленно распахнула глаза:
– Мне кажется, у него такой вкус, какой должен быть у настоящего солнца.
– Чародейская хитрость, – улыбнулась Элла.
– И все равно, откуда ты знаешь, что нужно делать? – настойчиво спросила Бриджит. – Или ты всегда умела творить магию?
Эллу снова передернуло.
– Это не магия, точнее, чародеи видят это иначе.
– Что же это тогда? – Бриджит скрестила руки на груди. – Здесь все умеют делать что-то, чего обычные лю– ди делать не могут. Как будто они с этим знанием родились.
– Просто мы так устроены. Мы такие. Мы это делаем. – Элла не знала, как выразить это словами. – Разве ты не знала… что ты не такая?
– В смысле? – Бриджит вздохнула. – Я живу в Нью-Йорке. Там каждый человек не такой, как другие.
– Ну что ты по-другому другая… Необычайна?
– Как-то раз я сидела со своей опекуншей мисс Мид и вязала перчатки, чтобы продать их в метро, а потом вдруг – раз! – и очнулась здесь. – Бриджит изо всех сил сжала спицы.
– Никогда не слыхала о необычайне, который не знал, что он необычайн, а я знаю про необычайнов практически все.
– Почему тебе так хочется стать одной из них?
Элла прикусила нижнюю губу, вспоминая, сколько раз слышала, как папа объясняет, почему она должна поступить в Институт. Чародеи заслуживают возможность жить в безопасности, вдали от незначителей, и считаться такими же могущественными и уважаемыми, как урожденные необычайны. Разные группы магов постепенно вливались в необычайное сообщество и становились его частью. Почему же чародеи не могут? По крайней мере, у них должно быть право выбора.
– Я просто хочу быть необычайной.
– Но ты уже необыкновенная.
Этот комплимент был подобен редкому драгоценному камню.
– Ты точно не хочешь пойти пообедать?
– Некогда. – Бриджит помахала спицами и постучала пальцем по забавной шкатулке-секретнице рядом с собой. – У меня есть что пожевать.
Элла потянулась, чтобы рассмотреть шкатулку. Когда-то она была цвета лакрицы, но давно уже выцвела. Правда, Элла все же заметила очертания звезд на крышке и полустертую аббревиатуру Арканума.
– Какая красивая антикварная секретница!
– Чего-чего?
