Необычайны полностью

Через три недели Элла уже была дома в крепких бабушкиных руках.

– Ты больше не похожа на мою малышку, – сказала бабуля, сжавшая внучку в объятиях, едва та ступила за порог. – И пахнешь иначе. Слишком долго ты пробыла на небесах. Узнала там что-нибудь стоящее?

– Дай ей спокойно вздохнуть! – суетилась вокруг мама. – От пристани дорога неблизкая.

Бабушка глянула Элле через плечо:

– Кого это ты привезла с собой, детка?

Бриджит густо покраснела.

– Это моя подружка из школы. – Элла притянула Бриджит поближе, чтобы бабуля провела свой фирменный осмотр. – Бриджит, это моя бабушка.

Бабушка тут же прижала гостью к себе:

– Добро пожаловать!

У Бриджит глаза вылезли на лоб от удивления – и от радости тоже.

А Элла принялась осматривать их загородный дом в штате Миссисипи, где они обычно проводили Рождество. Здесь все по-прежнему было пронизано ощущением уюта, несмотря на некоторые изменения. Растения на окнах выросли, у одной из черных кошек родились котята. Серо-голубые обои на стенах заменили на голубовато-зеленые, на каминной полке появились новые святые из новоорлеанского дома, они радостно кричали Элле и хлопали в ладоши. С потолка свешивались защитные шары. Рождественские украшения уже расставили и разложили до ее приезда.

Сколько же всего она пропустила!

Пушистая ель переливалась золотым и алым, молитвенные свечи угнездились в веночках из остролиста, чулки над камином вертелись от радости, а под потолком теснились искусственные снежинки, готовые в любой момент посыпаться вниз.

– Элла! Элла!

Уинни пулей вылетела в холл и повисла у Эллы на шее. Сестренка подросла за это время, и ее косы теперь спускались до самой талии. Элла ощутила легчайший укол грусти. Ей так хотелось уехать, но, оказывается, дома без нее много чего успело произойти.

Уинни вдруг прекратила обниматься и уставилась на Бриджит:

– Кто это?

– Бриджит, моя подружка и соседка по комнате.

Бриджит помахала Уинни рукой.

– Но у тебя же было две соседки! – У сестренки от любопытства заблестели глаза.

– А сейчас мы с Бриджит вдвоем. И мне так нравится гораздо больше.

Но Уинни уже не слушала. Она подскочила к Бриджит, ахнула при виде Феста, схватила девочку за руку и потянула ее за собой.

– Мойте руки перед обедом, – велела бабушка. – И, Элла, убедись, что комната готова к приему гостьи.

Пока Уинни единолично развлекала Бриджит, Элла отправилась к себе в комнату. Открыв маленькую красную дверь, она увидела на пологе кровати Неряху Доббина – семейного домового. На одеяло тотчас посыпалась пыль.

– Ну вот, даже ночи не прошло, как я здесь, а ты уже набезобразничал, – с улыбкой сказала Элла, мысленно признавшись себе, что по Доббину она тоже немножечко скучала.

Он посмотрел на нее из-под нависших век, а потом взвыл так, что в комнате поднялась маленькая пыльная буря:

– Ты не Элла! Ты и пахнешь не так, как она. Ты кто-то другой. Где моя Элла?

– Тихо… Тихо! – закричала она, хотя всегда любила, когда Доббин возникал у нее в комнате и они начинали носиться друг за дружкой так, что пыль стояла столбом, а мама прибегала и ругалась.

Пуф-ф. Доббин растаял в воздухе.

Но она же ни капли не изменилась! Ну, ей так казалось.

И в комнате тоже все было по-старому. Никто не трогал безделушки на ночном столике, и копия Арканума по-прежнему парила над письменным столом, целая и невредимая. Никаких следов запретных вылазок Уинни.

Для Бриджит поставили раскладушку. Элла взбила подушки, заглянула в ванную комнату и повесила еще одно полотенце. Она хотела, чтобы Бриджит было уютно, чтобы ей здесь понравилось. Пусть знает, что чародеи добрые и чистоплотные.

Дверь распахнулась, и вбежала Уинни, волоча за собой Бриджит:

– А здесь ты будешь спать, хотя моя комната лучше!

– Отстань от нее, – сказала Элла сестренке.

– Все в порядке. – Бриджит улыбнулась сияющей Уинни.

– Бабушка велела готовиться к обеду. – Элла развернула Уинни лицом к двери. – Иди скорее умывайся. У тебя шоколадные усы.