У Эллы внутри все вскипело от негодования. Дома она не раз видела, как незначители грубо разговаривали с папой, особенно полицейские, которые останавливали его, когда он вел машину. Такое случалось в городах, где проживало мало чародеев. Папу обзывали, говорили, что он странно одет, задавали ему множество вопросов о том, куда он направляется и чем занимается. Слова зама Набоковой звучали не менее резко.
– Кроме того, профессор Уинчестер сообщил, что ты находилась в комнате, в которой тебе быть не положено. Я не очень понимаю, как ты вообще туда проникла. Комната Основателей закрыта для учеников.
Элла хотела ответить, но снова промолчала. Вряд ли Мастерджи Такур обрадуется, если узнает, что она сообщила про чертежи.
– Тебе есть что сказать?
– Извините. Сегодня я просто хотела помочь Бриджит. – Элла сжала зубы.
Зам Набокова подозрительно прищурилась.
– И попала сюда. Представляю, как расстроятся твои родители и крестная, узнав о твоем поведении. – Она нажала кнопку на столе, и где-то звякнул колокольчик.
– Пожалуйста, не говорите им, – взмолилась Элла. – Я буду хорошо себя вести. – Она с таким трудом заставила себя это сказать, будто у нее рот был забит песком.
Зам Набокова задумалась, поджав губы:
– Хорошо, пока это останется между нами, но надеюсь, что больше не увижу тебя в этом кабинете.
– Да, мэм. Больше не увидите. Обещаю, – с колотящимся сердцем выпалила девочка.
Зажужжал робот:
– Слушаю вас, заместитель Набокова.
– Будьте добры, закрепите за Эллой Дюран робота-воспитателя на шесть недель. – Преподаватель посмотрела в глаза Эллы, полные слез. – Шесть недель. За это время ты должна исправиться – или, возможно, мы окончательно решим вопрос твоего пребывания здесь.
Ее слова подействовали на Эллу как пощечина.
Дорогие мистер и миссис Дюран, сообщаем вам в этом письме об инциденте, имеющем отношение к вашей дочери Элле Дюран.
Накануне ночью в комнату, где она проживает с другой ученицей, Бриджит Ибсен, пробрались мелкие арканумские грызуны под названием кротти и устроили беспорядок.
Мы приносим свои извинения за доставленные вашей дочери неудобства. Были приняты меры по уборке комнаты и ликвидации грызунов.
Если у вас возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, пишите на звездную почту заместителю необычайн-директоров по воспитательной работе Набоковой.
– Может, поговорим о том, что произошло? – спросила тетя Сьера, когда Элла пришла к ней в чародейную мастерскую.
Вестибокс выкрикивал что-то о побеге из Карт смертельной судьбы и о присутствии в этом деле чародейского следа. В дверях маячил робот-воспитатель.
Элла предпочла бы заниматься сотней других дел, лишь бы не обсуждать выволочку, которую ей устроила зам Набокова, и разгром их с Бриджит комнаты. При одной мысли об этом ее накрывала волна стыда и гнева.
– Мы найдем виновников, – пообещала крестная.
– Все нормально.
Все было нормально. Элла не хотела обсуждать то, что она изо всех сил пыталась забыть.
– Нет, не нормально. – Тетя Сьера сердито цокнула языком и подвинула Элле стул. – Я тоже ощущаю напряжение. Кто-то шлет мне письма с угрозами. Тру́сы. Значит, скорее всего, ты с этим тоже сталкиваешься. Давай поговорим.
– Я не хочу об этом говорить, и, пожалуйста, дай мне самой во всем разобраться. Только не рассказывай родителям.
Элла даже представить не могла, что поступление в Арканум будет связано с кучей неприятностей, проблемами на уроках, недобрыми записками и косыми взглядами.
– Не хочешь с родителями, тогда поговори со мной. – Элла почувствовала на себе строгий взгляд крестной. – Ну-ка успокойся и рассказывай.
У Эллы задрожали руки.
– Что с Мастерджи Такуром? Я знаю, что-то не так. Мне кажется, с ним случилось что-то…
Она не решалась сказать «плохое». Не хотела произносить это слово вслух. Бабушка утверждала, что слова способны воплощаться в реальность.
– Да, согласна, это немного странно. По нескольким вестибоксам сказали, что он сбежал, по другим – что его уволили. Это тебя расстраивает, малышка? Но я уверена, что он вернется. Знаю, ты к нему очень привязалась.
