Неоконченные сказания полностью

– Они пусть поступят так, как их сердца велят им! – воскликнула Нúниэль. – Что же до меня, то я должна идти. Не могут лежать долгие мили между мною и моим господином, когда он в опасности. Я сама пойду за вестями!

И черный страх вселили в Брандира ее слова, и он воскликнул:

– Ты не сделаешь этого, если только я смогу удержать тебя. Ибо так ты можешь порушить все дело. Долгие эти мили дадут нам время спастись, если случится дурное.

– Если случится дурное, ни к чему будет мне спасаться, – ответила она. – Мудрость твоя теперь тщетна, и ты не удержишь меня.

И вышла она к людям, что еще стояли на площади Эфеля, и воскликнула:

– Люди Бретиля! Не буду я ждать здесь. Если погибнет мой господин, погибнут и все наши надежды. Земля ваша и леса будут сожжены дотла, и все ваши дома сгорят, и никто, никто не спасется. Так что же мешкать? Я ухожу за вестями, как бы страшны они ни были. Те, кто думает так же, пусть идут со мной.

И многие захотели пойти с ней: жены Дорласа и Хунтора – потому что их возлюбленные ушли с Турамбаром; другие – из сочувствия к Нúниэли и желания помочь ей; и многие другие, которых любопытство манило к Дракону и которые в смелости своей или глупости, мало зная о зле, думали увидеть дела великие и славные. Ибо так велик стал для них Черный Меч, что лишь немногие думали, что и Глаурунгу под силу сразить его. И они вышли спешно большой толпой навстречу опасности, которой не понимали; и, идя без отдыха, наконец, приуставшие, они вышли к Нену Гирит чуть после того, как Турамбар ушел оттуда. Ночной холод хорошо отрезвляет буйные головы, и многие тут сами испугались своей поспешности; а когда услышали от разведчиков, оставшихся там, о том, как близко подошел Глаурунг, и об отчаянном замысле Турамбара, сердца их похолодели, и они не решились идти дальше. Иные вглядывались с тревогой в сторону Кабед-эн-Араса, но не видели ничего, и ничего не слышали, кроме неумолчного шума водопада. И Нúниэль села в стороне, и сильная дрожь охватила ее.

Когда ушли Нúниэль и те, что с ней, Брандир сказал тем, что остались:

– Смотрите, как я опозорен, и как отвергнуты все мои советы! Пусть Турамбар станет вашим господином по праву, раз уж он забрал всю мою власть. Ибо я отрекаюсь и от власти, и от народа. Пусть никто больше не ищет у меня ни совета, ни исцеления!

И Брандир сломал свой посох. Про себя же он подумал: «Ничего не осталось у меня, кроме любви к Нúниэли: потому, куда она пойдет, в мудрости или в глупости, туда и я должен идти. Ничего нельзя предвидеть в эти темные часы; но может ведь случиться, что и я смогу оградить ее от какого-нибудь зла, если буду рядом».

Поэтому он препоясался коротким мечом, что редко делал раньше, взял свою трость, вышел из ворот Эфеля быстро, как только мог, и захромал вослед остальным по долгой тропе к западному рубежу Бретиля.

Наконец, когда глубокая ночь уже объяла землю, Турамбар и спутники его пришли к Кабед-эн-Арасу и обрадовались шуму воды; ибо, хоть и говорил он об опасности внизу, но скрывал все звуки. И Дорлас отвел их чуть в сторону к югу, и они спустились по обрыву к подножью скалы; но там остановились: много больших и малых камней лежало в реке, и между ними, скалясь и пенясь, бешено неслась вода.

– Это верный путь к погибели, – сказал Дорлас.

– Единственный это путь, к погибели ли или к победе, – сказал Турамбар, – и ожидание не сделает его легче. Так что идите за мной!

И он пошел первым, и, умением ли и силой или же по везению, он перебрался через реку и обернулся посмотреть на идущего за ним. Темная тень выросла рядом с ним.

– Дорлас? – окликнул Турамбар.

– Нет, это я, – отозвался Хунтор. – Дорлас не смог переправиться. Ведь человек может любить битву, но при этом многого бояться до смерти. Он сидит, должно быть, на берегу и дрожит от страха; и да падет на него позор за его слова моему родичу.

Здесь Турамбар и Хунтор немного отдохнули, но скоро начали замерзать в ночи, ибо оба вымокли в воде, и стали пробираться вдоль реки на север к лежке Глаурунга. Там ущелье стало уже и темнее, и, пройдя еще немного, они увидели над собою отсвет, словно от дымного пламени, и услышали храп Великого Змея, спавшего своим чутким сном. Тогда стали они искать пути наверх, чтобы засесть под берегом; ибо вся надежда их была на то, чтобы подобраться к врагу под прикрытием его. Но так мерзка была там вонь, что у них помутилось в голове, и они оступились и упали, ухватились за стволы деревьев и извергали из себя, позабыв в немощи своей про всякий страх, кроме страха упасть в пасть Тейглину.

И Турамбар сказал Хунтору:

– Попусту тратим мы силы. Ибо пока мы не узнаем точно, где будет переправляться Дракон, нам нет смысла подниматься.

– Но когда узнаем мы, – сказал Хунтор, – не будет у нас времени выбраться из ущелья.

– Верно, – согласился Турамбар. – Но где все наудачу, там на удачу и надо положиться.