Неоконченные сказания полностью

Потому они останяовились, и ждали, и из темного ущелья смотрели, как белая звезда пересекает узкую полоску неба; Турамбар задремал, и вся воля его во сне была отдана тому, чтобы держаться, хотя синевой затекли уже руки его, и отек кусал их, словно зубами.

И вдруг раздался великий грохот, и стены ущелья задрожали, ответив ему. Турамбар очнулся и сказал Хунтору:

– Он проснулся. Настал наш час. Рази глубже, ибо двоим сейчас разить за троих!

И тут Глаурунг напал на Бретиль; и все пошло точно так, как надеялся Турамбар. Ибо Дракон тяжело подполз к обрыву и не свернул в сторону, а приготовился перескочить через ущелье мощными передними лапами и подтянуть потом брюхо и хвост. Ужас пришел с ним; ибо он стал переправляться не прямо над ними, а чуть севернее, и им снизу показалась его огромная голова, черная против звезд; и пасть его была распахнута, и в ней было семь огненных языков. Дракон дохнул огнем, и все ущелье наполнилось красным светом, и черные тени побежали между скалами; деревья же перед ним увяли и вспыхнули, и камни полетели в воду. После этого дракон метнулся и ухватился за другой берег своими могучими когтями, и начал подтягиваться вперед.

Тут настал черед смелости и скорости, ибо хотя Турамбар и Хунтор спаслись от огня, оказавшись в стороне от пути Глаурунга, им еще надо было добраться до него, пока он не переправился весь, не то погибла бы вся их надежда. Невзирая на опасность, Турамбар полез по обрыву вдоль реки под брюхо дракона; но там так свирепы были жар и вонь, что он оступился и упал бы, если бы Хунтор, шедший за ним, не отставая, не поймал бы его за руку и не удержал бы его.

– Великое сердце! – сказал Турамбар. – Счастливо выбрал я тебя в помощники себе!

Но не успел он сказать это, как большой камень сорвался сверху и ударил Хунтора в голову, и он упал в воду и так погиб; не последний доблестью в Доме Халет. И Турамбар воскликнул:

– Увы! Горе тому, кто в моей тени! Зачем только искал я помощи? Ибо вот один ты, о Победитель Рока, и ведь ты знал, что так и должно было быть. Бейся же теперь в одиночку!

И он собрал всю свою волю и всю ненависть к Дракону и его Хозяину, и, казалось, появилась в нем сила духа и тела, какой не знал он раньше; и он поднялся по обрыву с камня на камень и с корня на корень, пока не ухватился за тонкое деревцо, что росло у самого края ущелья, и которое, хоть верхушка его и обгорела, корни держали крепко. И как только он укрепился на ветвях его, самое чрево Дракона оказалось над ним, прогнувшись от тяжести своей почти до самой головы Турамбара, пока Глаурунг не подтянул брюхо к голове. Бледным и морщинистым было брюхо его снизу и лоснилось от серой слизи, на которую налип всякий земляной сор; и смердело от него смертью. Турамбар выхватил Черный Меч Белега и ударил вверх со всей силой и всей ненавистью, и смертоносный клинок, длинный и жадный, ушел в брюхо дракона по самую рукоять.

Глаурунг, почуяв смертную боль, издал вопль, от которого содрогнулись все окрестные леса, и те, что смотрели с Нена Гирит, разбежались в страхе. Турамбар был оглушен, словно ударом, и выпустил меч, и тот остался в брюхе Дракона. Ибо Глаурунг в судороге выгнулся всем своим раненым телом и перебросил его через ущелье, и на том берегу стал корчиться, воя, свиваясь в кольца и хлеща хвостом в предсмертных муках, разметав все вокруг себя на много шагов, и там, наконец, лег в дыму и разгроме, и все стихло.

Турамбар же висел, уцепившись за корень деревца, ошеломленный и едва живой. Но он собрал все силы, подтянулся, и полуспустился, полускатился к реке, и снова пустился в опасную переправу, ослепнув от брызг, ползя на четвереньках и цепляясь за камни, пока не выбрался на другой берег, и поднялся там, где они спускались. Так он вышел к месту, где умирал Дракон, и взглянул на своего поверженного врага без жалости, и был рад.

Там лежал Глаурунг с разинутой пастью; но все огни в нем выгорели, и гибельные глаза его были закрыты. Он вытянулся во всю длину и перекатился на бок, и рукоять Гуртанга торчала из брюха его. Взыграло сердце в Турамбаре, и, хотя Дракон еще дышал, решил Тýрин вытащить свой меч, который, как ни ценил он его раньше, стал ему теперь дороже всех сокровищ Нарготронда. Сбылись слова, сказанные при ковке этого меча, что ничто, ни большое, ни малое, не будет жить, пораженное этим мечом.

И, взобравшись на своего врага, Тýрин поставил ногу ему на брюхо, ухватился за рукоять Гуртанга и с силой потянул его. И, смеясь над словами Глаурунга в Нарготронде, воскликнул он:

– Привет тебе, Змей Моргота! Рад встрече с тобой! Умри же, и да возьмет тебя тьма! Так отомстил Тýрин сын Хýрина!

И он вытащил меч, а при этом из раны ударила струя черной крови и попала Тýрину на руки, и яд обжег их так, что он громко закричал от боли. От этого очнулся Глаурунг, и открыл свои гибельные глаза, и посмотрел на Турамбара с такой злобой, что тому показалось, будто стрела поразила его; и от этого взгляда и жгучей боли в руках он лишился чувств и упал, словно мертвый, рядом с Драконом на свой меч.