Неоконченные сказания полностью

Вой Глаурунга донесся до людей у Нена Гирит, и они исполнились ужаса; а когда смотревшие вдаль увидели великое пожарище и разрушение, которое дракон учинил в предсмертных корчах, они подумали, что тот втаптывает в землю и испепеляет тех, кто напал на него. Пожалели они тогда, что так мало миль между ними и драконом; но не решились уйти с возвышения, на котором стояли, ибо помнили слова Турамбара, что если Глаурунг победит, то сперва двинется в Эфель Брандир. Поэтому они в страхе ждали его приближения, и никому не достало смелости спуститься и разузнать все на месте битвы. А Нúниэль сидела неподвижно, лишь дрожала, и не могла утишить свою дрожь; ибо когда услышала она голос Глаурунга, сердце ее умерло, и она почувствовала, как тьма снова овладевает ею.

Так нашел ее Брандир. Ибо он, наконец, пришел к мосту через Келеброс, усталый и медлительный; весь этот долгий путь он проделал, опираясь на трость, а было в том пути от его дома не меньше пяти лиг[64]vii. Страх за Нúниэль гнал его, и то, что услышал он, не оказалось хуже того, чего он ожидал.

– Дракон перебрался через реку, – сказали ему люди, – а Черный Меч наверняка погиб, и те, что пошли с ним.

Брандир подошел к Нúниэли и догадался о ее немощи, и обратился к ней; про себя же подумал он: «Черный Меч погиб, а Нúниэль жива». И содрогнулся он, ибо вдруг холодом повеяло от вод Нена Гирит; и он укутал Нúниэль своим плащом. Но он не нашел, что сказать; а она не говорила ни слова.

Время шло, а Брандир все стоял молча рядом с ней, вглядываясь во тьму и вслушиваясь; но не видел он ничего, и ничего не слышал, кроме шума Нена Гирит, и подумал он: «Наверняка уже Глаурунг ушел и вступил в Бретиль». Но народ свой он больше не жалел, глупцов, отвергнувших его советы и оскорбивших его. «Пусть Дракон идет на Амон Обель, и у меня будет время уйти и увести Нúниэль». Куда же, он не знал, ибо никогда не покидал он Бретиля.

Наконец, он нагнулся и тронул Нúниэль за руку, сказав ей:

– Время идет, Нúниэль! Идем! Пора идти. Если позволишь, я поведу тебя.

И она молча встала и взяла его за руку, и они перешли мост и пошли по тропе к Переправам Тейглина. Те же, что видели их, тенями во мраке, не знали, кто они, и не обратили внимания. А когда прошли они немного в тишине меж деревьев, из-за Амона Обель встала луна, и лес наполнился серебряным светом. Тогда Нúниэль остановилась и спросила Брандира:

– Это ли наш путь?

– А где наш путь? – переспросил он. – Все наши надежды в Бретиле пали. Нет у нас пути, кроме как спасаться от Дракона и бежать от него прочь, пока есть еще время.

Нúниэль посмотрела на него удивленно и спросила:

– Разве ты не обещал проводить меня к нему? Или ты меня обманываешь? Черный Меч был моим возлюбленным и мужем моим, и только его искать иду я. Что еще ты мог подумать? Теперь же поступай, как знаешь, а мне надо спешить.

И пока Брандир стоял, ошеломленный, она двинулась прочь от него; и он позвал ее, крича:

– Подожди, Нúниэль! Не ходи одна! Ты не знаешь, что найдешь. Я пойду с тобой!

Но она не послушала его и пошла так быстро, словно кровь ее, до того замерзшая, загорелась; и хотя он спешил за ней, пока мог, она скоро скрылась из его глаз. Тогда он проклял свою судьбу и свое увечье; но не повернул назад.

Белая луна стояла в небе, и была она почти полной, и когда Нúниэль спустилась со взгорья к берегам реки, ей показалось, что она узнает их, и она испугалась. Ибо она вышла к Переправам Тейглина, и перед ней встал Хауд- эн-Эллет, на котором лежала черная тень; великим ужасом веяло от кургана.

И она с криком отвернулась и побежала на юг вдоль реки, потеряв на бегу плащ, словно сорвав с себя тьму, окутавшую ее; а под плащом она была одета в белое и засветилась под луной, мелькая меж деревьев. Так Брандир со склона горы увидел ее и пошел наперерез ей; и по счастью он нашел узкую тропку, которой шел Турамбар, а эта тропа была удобнее для ходьбы и вела прямо на юг к реке, и Брандир снова пошел по пятам Нúниэли. Но сколько он ни звал, она не слышала его или не слушала, и скоро вновь ушла вперед; и так они подошли к лесу возле Кабед-эн-Араса и места смерти Глаурунга.

Луна плыла на юге в безоблачном небе, и свет ее был холоден и ясен. Подойдя к краю прогалины, разметенной Глаурунгом, Нúниэль увидела его, подставившего серое брюхо лунному свету; рядом же с ним лежал человек. Тогда, забыв весь страх, она выбежала на середину дымящейся гари и подошла к Турамбару. Он лежал на боку, и меч его был под ним, и лицо его было бледно, как смерть, в свете луны. Она пала на него, рыдая, и целовала его; и ей показалось, что он чуть дышит, но она подумала, что это лживая надежда обманывает ее, ибо был он холоден, и не шевелился, и не отвечал ей. Ласка его, она увидела, что рука его почернела, словно обожженная, и она омыла ее слезами и перевязала, оторвав полосу своей одежды. Но он не двигался, и она поцеловала его и воскликнула в голос:

– Турамбар, Турамбар, вернись! Услышь меня! Проснись! Я Нúниэль. Дракон мертв, мертв, и я одна рядом с тобой.