Неоконченные сказания полностью

– Немногое, – ответил Турамбар, – но об этом немногом я уже подумал. Вести, что принесли вы, вселяют в меня больше надежду, чем страх; ибо если он идет сюда прямо, как вы говорите, и не свернет, то есть у меня кое-какой замысел для храбрецов.

Люди подивились, ибо в тот раз он не сказал большего; но его спокойствие воодушевило их[61].

А река Тейглин протекала так. С Эреда Вэтрин сбегала она так же быстро, как и Нарог, но сначала в низких берегах, а за Переправами, вобрав силу многих ручьев, она пробила себе путь через подножие взгорья, на котором стоял Бретильский лес. Потому река там текла в глубоких теснинах, берега которых были точно каменные стены, а под ними с силой и шумом текла вода. И прямо на пути Глаурунга лежала такая теснина, не самая глубокая, но самая узкая из всех – чуть к северу от устья Келеброса. И Турамбар выслал троих храбрецов следить с берега за Драконом; сам же он поскакал к высокому водопаду Нен Гирит, где любые вести легко нашли бы его, а сам он мог бы оттуда оглядеть всю землю.

Но сперва Турамбар собрал лесовиков и обратился к ним, сказав:

– Люди Бретиля, смертельная опасность пришла к нам, и только велика храбрость ее отвратит. Но числом здесь мало чего можно добиться; надо нам применить хитрость и положиться на удачу. Если мы выступим против Дракона всей нашей силой, как против войска орков, то все равно лишь пожертвуем ему свои жизни и оставим наших жен и стариков без защиты. Потому я говорю: оставайтесь здесь и готовьтесь к бою. Ибо, если придет Глаурунг, вам придется бросить это место и разбегаться во все стороны; так многие уцелеют и спасутся. А Дракон наверняка, если только сможет, придет к нашей крепости и жилищу и уничтожит его и все, что попадется ему; но потом он не станет жить здесь. В Нарготронде все его сокровища, и там, в глубоких подземных покоях, он может спокойно лежать и расти.

И люди растерялись и совсем пали духом, ибо они верили в Турамбара и ждали более утешительных слов. Он же сказал:

– Нет, пришло самое худшее. Минет оно нас, если мой ум и удача мне не изменят. Ибо я не верю, что этот Дракон непобедим, хоть и растут с годами его сила и злоба. Я кое-что знаю о нем. Сила его больше в злом духе, что коренится в нем, чем в мощи его тела, хоть и она огромна. Ибо вот что рассказали мне люди, воевавшие в год Нирнаэта, когда я и большинство тех, кто слушает меня сейчас, были еще детьми. На поле том гномы встали против дракона, и Азаhâл Белегостский поразил его так глубоко, что тот снова скрылся в Ангбанде. А вот шип подлиннее и поострее кинжала Азаhâла!

И Турамбар вынул из ножен Гуртанг и взмахнул им над головой, и тем, кто видел это, показалось, что из руки Тýрина на много локтей вверх ударило пламя. И все воскликнули громко:

– Черный Шип Бретиля!

– Черный Шип Бретиля; – сказал Тýрин, – ну так пусть Дракон боится его. Ибо знайте: проклятье этого Дракона и всего его рода, как говорят, в том, что как бы ни был крепок его панцирь, хоть бы и крепче железа, снизу у него должно быть брюхо змеи. Так вот, Люди Бретиля, я доберусь до брюха Глаурунга, во что бы то мне ни стало. Кто пойдет со мной? Мне нужно несколько мужей с сильными руками и храбрым сердцем.

Тут Дорлас вышел вперед и сказал:

– Я пойду с тобой, господин; ибо я всегда лучше пойду вперед, чем стану дожидаться врага, стоя на месте.

Но другие не поспешили на призыв, ибо страх перед Глаурунгом был в них, и рассказы разведчиков, что видели его, разошлись между ними, приумноженные и преувеличенные. Тогда Дорлас воскликнул:

– Слушайте, люди Бретиля! Видно теперь, что по лихому нынешнему времени напрасны оказались советы Брандира. Нет спасения в укрытии и тайне. Неужто же никто из вас не займет место сына Хандира, чтобы не был Дом Халет опозорен?

Этим был оскорблен Брандир, сидевший на месте старшины собрания, но не замечаемый никем, и горько стало на сердце его; ибо Турамбар не оборвал Дорласа. Некий же Хунтор, родич Брандира, поднялся и сказал:

– Плохо поступаешь ты, Дорлас, оскорбляя своего господина, которому увечье не позволяет поступить так, как сердце велит. Берегись, как бы с тобой не оказалось наоборот. Как можешь ты говорить, что напрасны его советы, когда ни разу они не исполнялись? Ты же, подопечный[63]vi его, всякий раз сводил их на нет. Говорю тебе, что Глаурунг идет на нас теперь, как раньше на Нарготронд, из-за того, что дела наши выдали нас, как и боялся того Брандир. Но раз уж пришла такая беда – сын Хандира, с твоего изволения я встану на защиту дома Халет!

И Турамбар сказал:

– Троих хватит! Вас двоих я беру. Но, господин, я не хочу оскорбить тебя. Суди сам! Надо нам спешить, и дело наше требует сильных ног. Думаю я, что место твое – с твоими людьми. Ибо ты мудр и наделен целительством; а может случиться, что вскоре очень понадобится здесь и мудрость, и целительство.

Но эти слова, хоть и честно сказанные, лишь еще больше обидели Брандира, и он сказал Хунтору:

– Иди уж, но без моего изволения. Ибо тень лежит на этом человеке, и не будет тебе удачи с ним.