Неоконченные сказания полностью

Ныне сила и злоба Глаурунга быстро росли, и он разжирел, и собрал к себе орков, и правил ими как Король-дракон, и все земли, бывшие землями Нарготронда, были под его властью. В конце того года, третьего года жизни Турамбара среди лесовиков, Дракон начал нападать на их страну, в которой до того некоторое время стоял мир; ибо хорошо известно было Глаурунгу и его Хозяину, что в Бретиле живут еще немногие свободные люди, последние из Трех Домов, отринувших власть Севера. Этого Моргот не мог им простить; ибо желал он покорить весь Белерианд и обыскать каждый уголок его, чтобы ни в одном прибежище, ни в одной укромной дыре не осталось бы в живых никого, кто не был бы его рабом. Потому, догадался ли Глаурунг, где скрывается Тýрин, или же, как считают иные, Тýрин и вправду скрылся на то время от глаз Зла, что следили за ним – не столь важно. Ибо в конце концов советы Брандира оказались тщетны, и Турамбару остались лишь два выбора: сидеть бездельно и ждать, пока его найдут и вытащат на свет, словно крысу; или же выйти на битву и обнаружить себя. Но когда впервые дошли до Эфеля Брандир вести о нашествии орков, Турамбар не вышел, уступив мольбам Нúниэли. Ибо сказала она:

– Еще не дома наши под угрозой, как было в твоем обещании. Говорят, что орков немного. А Дорлас мне говорил, что и до тебя такие набеги были нередки, и лесовики всегда отражали их.

Но плохо было дело лесовиков, ибо эти орки были гибельной породы, свирепые и хитрые; и на деле пришли они с тем, чтобы завоевать Бретильский лес, а не чтобы обойти его по опушке, направляясь по другому делу, или же чтобы поохотиться небольшими отрядами. Поэтому Дорлас и его люди были с потерями отброшены, а орки переправились через Тейглин и забрались глубоко в лес. Дорлас пришел к Турамбару, и показал свои раны, и сказал:

– Смотри, господин: пришла к нам беда после обманного мира, как и предсказывал я. Не просил ли ты, чтобы сочли тебя одним из нашего народа, а не чужестранцем? Не твоя ли это беда также? Ибо не останутся укрытыми наши дома, если орки дальше пройдут по нашей земле.

Тогда Турамбар встал, и взял снова свой меч Гуртанг, и пошел на битву; и когда лесовики узнали об этом, то воодушевились и собрались к нему, пока не стало у него силы в несколько сот человек. Они прошли через лес, и перебили всех орков, что шныряли там, и развесили их на деревьях возле Переправ Тейглина. Когда же новая орда пришла на них, они заманили ее в ловушку, и перебили в огромном множестве орков, пораженных числом лесовиков и ужасом от того, что вернулся Черный Меч. И лесовики сложили великие костры, и сожгли тела воинов Моргота, и черный дым отмщения поднялся в небеса, а ветер унес его к западу. Немногие же из орков уцелели, чтобы вернуться в Нарготронд и рассказать об этом.

Тогда не на шутку разъярился Глаурунг; но сперва долго лежал он и размышлял о том, что слышал. Потому зима прошла мирно, и люди говорили: «Велик Черный Меч Бретильский, ибо все наши враги побеждены».

И Нúниэль утешилась и радовалась славе Турамбара; он же сел в раздумии и сказал себе: «Погибель отброшена. Теперь же грядет испытание, в котором похвальба моя либо оправдается, либо выйдет ложью навеки. Больше не буду бежать. Стану я воистину Турамбаром, и по моей воле и по моей цене выпадет мне доля – или недоля. Но что бы ни досталось мне, победа или поражение – Глаурунга я убью».

Но все же он обеспокоился и выслал смельчаков в дальние дозоры. Ибо на деле, хоть и не было сказано об этом ни слова, он теперь хозяйничал всем, как хотел, словно он был господином Бретиля, а не Брандир.

Пришла весна, полная надежда, и люди пели за работой. Нúниэль же в ту весну понесла и стала слаба и бледна, и счастье ее омрачилось. И вскоре от тех, что ходили далеко за Тейглин, пришли странные вести о том, что на равнине со стороны Нарготронда горят леса, и люди недоумевали, что бы это могло быть.

Спустя недолгое время пришли новые донесения: что пожары продвигаютс на север, и что на самом деле Глаурунг причина их. Тогда те, кто были глупее, или в ком больше было надежды, сказали: «Войско его уничтожено, и он, наконец, поумнел и возвращается туда, откуда пришел». А другие сказали: «Будем надеяться, что он минует нас стороной». У Турамбара же не было такой надежды, и он знал, что Глаурунг вышел искать его. Потому, хоть и скрывал он свои мысли от Нúниэли, но днем и ночью думал, что же предпринять ему; а весна обернулась летом.

Пришел день, когда два человека прибежали в Эфель Брандир в ужасе, ибо они видели самого Великого Змея.

– Истинно, господин, – сказали они Турамбару, – он ползет сейчас к Тейглину и не сворачивает. Он лежит посреди великого пожарища, и деревьдымятся вокруг него. Вони от него не вынести человеку. И все долгие лиги от самого, должно быть, Нарготронда, тянется за ним его мерзкий слизистый след, прямой, как стрела, что направлена прямо на нас. Что мы еще можем сделать?