Элиас застыл рядом с Салехом.
– Да, да, – кивнула предсказательница. – Неприятно. Я понимаю, почему ты хочешь, чтобы оно исчезло.
Она провела пальцами по Воде Вероятности. Теперь содержимое чаши казалось черным. Образы резко вспыхнули и погасли, Салех почувствовал, как стоящий рядом с ним Элиас вдруг обмяк.
– Теперь ты, – не принимая возражений, сказала гадалка.
Салех подумал о бомбе в Дахабе. Об отце, схваченном роботником. О том, как он, будучи совсем еще ребенком, беззвучно закричал, а после, оказавшись за пределами поля, побежал не оглядываясь.
Гадалка понимающе кивнула.
– Полагаю, – тихо сказала она, – тот взрыв создала я. В каком-то смысле это даже приятно: пусть работа и сыровата, но уже имеет многовековую историю. Я помогу тебе. Я рада принять твои воспоминания.
Она помешала воду. Что-то вспорхнуло из головы Салеха, но что? Он уже не помнил.
Что-то, что причиняло боль, и он был рад, что оно исчезло.
Салех моргнул и обнаружил, что стоит один в маленьком каменном дворике. На улице светало. Мальчик в замешательстве огляделся по сторонам. Выцветшая вывеска над дверным проемом гласила «Гадалка», но вход был завален хламом, и было ясно, что этим заведением давно уже никто не пользовался.
Что он там делал? Он вспомнил о караване и о своем решении уйти. Вспомнил, как держал Элиаса за руку.
Затем все как в тумане. А еще уверенность: он не вернется.
Салех поднял сумку. Она почему-то была тяжелее. Из-под арки внутреннего двора шакал наблюдал за Салехом.
– Я пытался… предупредить тебя, – обратился он к Салеху.
– О чем предупредить? – рассеянно спросил мальчик. – Тебя… Анубис зовут. Что ты здесь делаешь?
– Устал… от пустыни.
– Понятно, – с сочувствием произнес Салех. – Я тоже.
Он пошел вперед, Анубис затрусил рядом. Они прошли по узким улочкам Эль-Кесира и вышли к порту, где кричали чайки, а в чистом утреннем воздухе над бурунами поднимались морские брызги. На противоположной стороне мерцал горизонт.
– Куда мы теперь? – спросил Анубис.
Салех посмотрел на противоположный берег.
– В Неом, – уверенно ответил он.
Анубис чуял призраков и души умерших по всему Эль-Кесиру. Он тихо шел рядом с Салехом. Мальчик-бедуин казался странным, его окружали призраки, а он об этом и не догадывался. У шакалов был отменный нюх на призраков. Еще на войне этих полупсов использовали как ищеек, для поиска мертвых солдат.
Нюх, переданный Анубису предками, не давал забыть, как он проходил сквозь пески и бури, вытаскивая полузасыпанные пустыней трупы, и вырывал ментальные узлы у оснований их черепов – цифровую память, переплетенную с липкой биологической материей. После смерти мозга данные на ментальном узле остаются нетронутыми, источая особенный запах.
– Как добраться до Неома? – спросил Салеха шакал.
Мальчик надкусил яблоко.
– На корабле, – жуя, ответил он.
– Анубис не любит… море.
Анубис не любил многое. Из-за скудного словарного запаса и малоразвитого речевого аппарата он не мог должным образом изъясняться. Людям недоставало изящества шакальей речи. Во время беседы ему легче было общаться в Разговоре с Иными, но цифровые существа редко обращали внимание на существ живых, а если и говорили, то от их визгливого голоса у Анубиса из ушей шла кровь.
– Плыть-то недалеко, – беззлобно сказал Салех. – Пролив небольшой.
Анубис не стал спорить, пустыня не могла прокормить всех. Здесь, в городе, было лучше. Анубис уже решил, что ему наскучил Синай и этот сумасшедший, как и все остальные отшельники, вебстер. Кроме того, у Анубиса было предчувствие, что такой шакал, как он, мог бы попытать удачу где-нибудь еще.
Несмотря на все усовершенствования – речь и особенный нюх, – минуло столь много зим, что шакалы почти ничего не помнили о прежней жизни. Анубис знал что-то лишь по рассказам других шакалов. В пустыне он использовал свои способности, чтобы охотиться за призраками. За тем, что спустя столетия оставалось от людей, – за костями и за маленьким жестким диском, Анубис собирал диски, а вебстер менял их на другие товары.
Однажды, давным-давно, Анубису стало любопытно разузнать, где же упал космический корабль, потерпевший крушение недалеко от дома вебстеров. Привлеченный рассказами о сокровищах, он отправился к предполагаемому месту крушения, но, как и другие, ничего не нашел. Кто-то давно все подчистил. Какое бы сокровище ни перевозил «Небеса Милосердия», если оно и было на борту, то давно исчезло.
Анубис видел там двоих мальчишек и пошел за ними. Стать частью каравана ему не хотелось. Ему не нравились ни слоны, ни козы, ни дети. Но он подумал, что следовать за караваном на расстоянии – идея неплохая. После того, как Салех и Элиас вернулись и на небе взошла луна, Анубис по наитию вернулся к кораблю, чтобы в последний раз все понюхать.
На этот раз запах изменился. Поначалу Анубис не учуял ничего нового: мусорщики, вебстер, двое мальчишек. Но вдруг прозвучал новый запах, резкий и наполовину цифровой: смесь звездчатого бадьяна, византийского синего цвета и ржавчины.
Анубис испугался.
И почувствовал голод.
