В комнате с низким потолком было темно. Горевшие благовония издавали слишком сладкий аромат. Комната показалась Салеху необычной: длинные, заваленные хламом, грубо отесанные деревянные столы, голова робота, секвенсор генов, треснувшее яйцо птицы Рух, экзоматка и инкубатор, отвертки, паяльные лампы и маленький черный монолит, от вида которого у него разболелась голова. Это была скорее мастерская, чем просто комната.
Запах благовоний навевал сонливость, Салеху было трудно сфокусировать взгляд. Гадалка подвела их к столу, где стояла наполненная вязкой жидкостью металлическая чаша.
Салех держал Элиаса за руку, пока тот смотрел в чашу. Гадалка начала помешивать жидкость рукой.
На воде проступили узоры.
– Это вещество доступно лишь на Джеттисоне, – сказала гадалка. Ее голос звучал низко и протяжно. – Хватит и одной унции Воды Вероятности из Внешних миров, чтобы сделать богатого нищим.
Она хрипло рассмеялась. Салех смотрел на появляющиеся узоры.
– Каждая капля напичкана квантовыми процессорами, – продолжала гадалка. – Отражение, которое они посылают, показывает будущее… возможные его варианты… вероятности и случайности, предназначение и фатум. Ваши веки тяжелеют. Вы расслабляетесь. Следуйте за моим голосом… Сейчас я начну обратный отсчет, и вы уснете: «Три, два, один…»
Салех улыбнулся. Это все? Древние гипнотические фокусы, ничего больше. Он был доволен, он не терял контроля над собой. Блестящая бутафория и старомодный гипноз. Салех просто стоял на месте.
– Ладно-ладно, – рассеянно сказала гадалка.
Она помешала жидкость, и перед глазами Салеха вспыхнули образы. Он был боппером, прыгающим и скользящим по поверхности Титана под бурлящими амарантовыми небесами; он парил в космосе, наблюдая восход Юпитера, сражался в войне короля Трифалы, наблюдая, как мимо пролетают причудливой формы корабли; он видел комету, проносящуюся мимо обитаемого спутника Оберона и Титании; он летел все дальше и дальше, пока солнце не превратилось в крошечный, тусклый висящий в космосе шарик, и там в черноте Оорта он увидел нечто невозможное: огромные, размером с целую планету, существа, их пульсирующие, сотканные из черной материи щупальца тянулись далеко в космос. Салех почувствовал, как они смотрят на него, он пытался убежать и заблудился…
– Что ж, хватит, – оборвала его видение гадалка. – Не говори мне, что я обманщица, я всегда довожу дело до конца.
Она отошла от стола и сняла капюшон. Салех, находясь в состоянии, подобном трансу, видел и темных существ, и гадалку, но, хоть она и сняла капюшон, он все еще не видел ее лица.
– Не переживай, – словно прочтя его мысли, сказала она, – ты все забудешь.
Она потянулась к его сумке и покопалась внутри. Салех не остановил ее, даже когда гадалка достала бомбу. Она с интересом рассмотрела свою находку.
– Дахаб, – сказала она. – Я уже и забыла об этом.
Салех хотел рассказать ей о взрыве, о том, что его отец все еще находится в пузыре времени; о том, как он чувствовал себя подавленным и свободным одновременно; как чувство вины и облегчения смешались внутри его. Он хотел рассказать ей о звездах, о том, куда он хочет отправиться и чем заняться.
– Тише, – сказала гадалка. – Ты столь громко думаешь и сваливаешь все в одну кучу. Каждый чувствует себя виноватым в чем-то. И каждый хочет быть свободным. Мой тебе совет: не надо мыслить стереотипами, ты еще молод. Ты либо вырастешь и примешь случившееся, либо оно сожрет тебя изнутри. Я готова поспорить на второе, это то, что обычно бывает с людьми. Итак, что это? – Она потрясла контейнер. – Внутри ничего нет. Знаешь, там, в Дахабе, это была лишь зарисовка, копия лучшей работы Рохини. Но все художники начинают с подражания другим. В этом нет ничего постыдного.
Она приложила контейнер к уху и прислушалась.
– Бедняжка, – сказала она. – Ей нужно петь. Снова.
Не выпуская из рук контейнера, она прошла в другой конец комнаты и начала перебирать вещи на столах, словно покупательница на базаре.
– Куда же я дела… Знаешь, Салех, когда-то – когда бы то ни было, это было давно – я тоже хотела побывать в космосе. Земля мне наскучила, а еще, по правде говоря, я была той, кого вы бы назвали беглянкой. Мне нужно было инсценировать собственную смерть и исчезнуть на некоторое время – на пару столетий, так я тогда думала. Художники сейчас все поодиночке. «Безумный» Ракер, который на самом деле таким никогда не был, Рохини и другие. Один из них создал Флегму в Оорте. Меня же выбросили за борт, но я научилась самым разным вещам и затем вернулась. Этот мир почти не изменился с тех пор, как я его покинула. Как по мне, так тут даже чересчур спокойно. Но мы можем это изменить. Как тебе хорошо известно, прошлое – оно повсюду. А вернуть его к жизни слишком легко. Ах да! Послушай, как чудесно она поет!
Гадалка держала в руках некий предмет. Салех не мог разглядеть, что это было. Она что-то сделала с контейнером и снова приложила его к уху.
– Гудит, – сказала она и положила его обратно в сумку Салеха. – Так цена будет выше, вот увидишь. Теперь об оплате. Вы оба подарите мне воспоминание.
