Ее лицо сияет. Она, пританцовывая, идет ко мне и останавливается, пока не упирается коленями в мои колени. Золотая богиня с длинными светлыми волосами. Ее тело – искушение, которое я не намерен оставлять без внимания.
– Да, господин?
– Твой рот послушно произносит правильные слова, чего не скажешь о действиях.
Она опять очаровательно покусывает губу, глаза светятся.
– Полагаю, это значит, что ты хочешь вознаградить мой рот?
У меня вырывается удивленный смешок. По ощущениям он такой же хриплый, как и на слух, но мне нравится, как губы Персефоны изгибаются в ответной улыбке. Это не ее лучезарная жизнерадостная улыбка. Нет, это выражение искреннего веселья. Я смеюсь.
– Ничуть не удивлен, что ты пришла к такому выводу.
Она слегка подается вперед, отчего ее розовые соски оказываются на уровне моих глаз.
– Я могу назвать свою награду?
Медленно мотаю головой.
– Ты зря тратишь время, Персефона. Принимай душ.
Она колеблется мгновение, словно я удивил ее, но подчиняется. Несколько секунд спустя меня окутывают клубы пара. Она встает под струи воды и неспешно водит руками вдоль тела. Дразнит меня. Дразнит себя. Я не знаю, какова ее конечная цель, но это не имеет значения. Я так сильно возбужден, что едва в силах собраться с мыслями и вспомнить, почему не могу к ней прикоснуться. Пока что.
Если начну, то не сумею остановиться. Прошлая ночь стала моим пределом. Если бы она буквально не выпрашивала мой член, у меня было бы больше шансов сдержаться. Но Персефона хочет этого даже больше, чем я, что еще сутки назад казалось мне невозможным. А теперь? Я не доверяю нам. Если потащу эту женщину в свою кровать, мы не вылезем из нее несколько дней, даже недель. Это может принести чертовски много удовольствия, но никак не ударит по Зевсу. То, о чем не узнает весь Олимп, не причинит ему вреда.
И в этом вся проблема.
Персефона пощипывает свои соски и ведет рукой по животу. Я уже мотаю головой.
– Нет.
– Нет?
– Ты слышала, что я сказал.
Она опускает руки на бедра.
– Ты хочешь меня.
– Да.
– Так возьми меня.
Да, официально заявляю: она мне нравится. Я подавляю улыбку.
– Возьму. Когда буду готов. – Неспешно встаю на ноги. – Похоже, ты сама отлично справляешься. Не задерживайся. Готова ты или нет, мы выходим через… – Я сверяюсь с часами. – Сорок минут. Так что лучше поторопись.
Ее проклятья летят мне вслед до самой спальни. И только тогда я позволяю себе улыбнуться. Я не рассчитывал пускаться с ней в опасные игры, да еще и с таким удовольствием. Вернувшись в кабинет, сажусь и жду.
Проходит тридцать восемь минут, и Персефона врывается в комнату.
– Признайся честно, Аид. Принцесса Лея[2] – твой фетиш?
Я смотрю на нее и лишаюсь дара речи. Я, черт возьми,
Она похожа на подарок, который мне не терпится развернуть.
Взмахом руки я велю ей повернуться кругом. Персефона шумно вздыхает, но подчиняется и медленно кружится. По сути, лифчик и трусики полностью закрывают ее тело, но сшиты из кружева и, дразня, позволяют разглядеть все ее прелести. Я хочу почувствовать ее губами, и сейчас же.
Когда она вновь поворачивается ко мне лицом, я уже держу себя в руках. По большей части. Встаю и протягиваю ей руку.
– Я запланировал нечто особенное на сегодняшний вечер.
– Хотелось бы надеяться. Я целых двадцать минут пыталась влезть в эту штуковину. – Персефона тянет за одну из бретелей и морщится. Она великолепна. С каждым шагом в мою сторону я все внимательнее смотрю на ее ноги. Бросаю взгляд на ступни, но она встревает, пока я ничего не успел сказать. – Я оставила маленькие повязки. Большие не нужны.
Возникает соблазн проверить, но ее пламенный взгляд говорит, что она только и ждет, когда я попытаюсь это сделать, чтобы изорвать меня в клочья. Я не хочу говорить, что был излишне осторожен с ней, а мне, по всей видимости, нужно быть осторожным ради нас обоих, но сегодня я планирую не спускать с нее глаз.
– Идем.
Мы вместе выходим из комнаты, за порогом которой нас ждет Харон. Он бросает взгляд на Персефону, но сосредотачивает свое внимание на мне.
– Мы готовы.
Я устраиваю приемы не так часто, как раньше. В нижнем городе есть и другие места, которые отвечают запросам богатых извращенцев, жаждущих кайфа на темной стороне. Мой дом открыт не для кого попало, войти в него можно только по приглашению. В былые времена, когда мне было чуть за двадцать, мне было наплевать, кто придет, собственным безрассудством делая свои вечеринки чуть ли не легендарными, что лишь подкрепляло миф об Аиде. Но это было давно. Теперь я выбираю, кто войдет в эти двери.
