Сегодня я слегка ослабил поводья, выбрал несколько имен из длинного списка ожидания. Харон и остальные мои люди позаботятся о том, чтобы новые гости оставались на отведенных им местах, и их не посещали странные идеи сунуть нос в мои дела.
– У двери два человека?
– Да, Аид.
– Поставьте больше у других входов.
Он не закатывает глаза, но, судя по виду, ему очень хочется это сделать.
– Мы заранее обсудили план. Я следовал твоим инструкциям. Все хорошо. Никто никуда не попадет вопреки твоему желанию.
Мне кажется, этого недостаточно, но сойдет.
– Хорошо.
Мы спускаемся к двери, которую я вчера показывал Персефоне. Ее поверхность настолько глянцевая, что, когда мы приближаемся к ней, она все больше становится похожей на зеркало, а мое отражение в костюме и ее в этом наряде… Персефона – красивый подарок, красивая пленница, а я страшный ублюдок, который убьет любого, кто попытается забрать ее у меня.
Я мысленно встряхиваюсь. Нет смысла так думать. Возможно, она побудет моей какое-то время, но на самом деле она не моя. Она не останется моей навсегда. Я не могу позволить себе забыть об этом ни на секунду.
Харон занимает место рядом с дверью. Я поправляю ладонь Персефоны в изгибе своего локтя.
– Мы вот-вот предстанем перед публикой. На этот раз все будет по-настоящему.
Она делает глубокий вдох.
– Я готова.
Она не готова, но это тоже часть сегодняшнего вечера. Плавное погружение. Да, обозначение моих притязаний, но таким образом, чтобы не бросать ее тонуть в омуте.
– Я твой якорь. Помни об этом.
Ее губы подрагивают, будто она хочет отвесить остроумный комментарий, но в итоге кивает.
– Я могу быть послушной.
Смеюсь. Черт, уже в четвертый раз за сутки. Не обращаю внимания на удивленный взгляд, который бросает на меня Харон, и киваю на дверь.
– Идем.
Когда входишь в эту комнату, возникает легкое ощущение, что попадаешь в другой мир, но сегодня этот эффект выражен сильнее. Свет приглушен, отчего помещение кажется больше. Персефона вчера с первого взгляда угадала, что комната являет собой полную противоположность банкетного зала Зевса. Серебристый отблеск воды на потолке создает впечатление, что мы оказались под поверхностью земли. Настоящая фантазия о преисподней.
Огни еще не полностью освещают платформу. Их свет станет сигналом скорого начала шоу. А сейчас люди рассаживаются на диваны и кресла. Кто-то болтает, кто-то уже начинает собственную небольшую вечеринку. Правила верхнего города здесь не работают, и люди, которые перешли через реку, склонны с безрассудством предаваться удовольствиям.
Я замедляю шаг, давая Персефоне возможность привыкнуть к тусклому свету. А нашим гостям – время увидеть нас, осознать, что все наконец-то начинается. Взгляды устремляются к нам, и по комнате проносится приглушенный шум голосов, когда все понимают, кого я держу под руку.
Я веду Персефону к темному трону, стоящему у стены в центре комнаты. Он чертовски броский и абсолютно нелепый, но соответствует своему назначению. Король становится королем только в том случае, если все вокруг его признают. Возможно, я больше никогда не ступлю в верхний город, но в моих интересах напомнить всем собравшимся, кто здесь правит.
В конце концов, мне нужно поддерживать репутацию.
Я опускаюсь в кресло и сажаю Персефону себе на колени. Она так напряжена, что я с тем же успехом мог бы поставить себе на бедро статую. Приподнимаю бровь.
– Тебе будет больно, если не расслабишься.
– Все смотрят, – проговаривает она уголком рта.
– В этом и смысл.
Она опускает взгляд на свои сцепленные руки и напрягает челюсти.
– Я знаю, что смысл в этом, но знать и испытать на самом деле – это разные вещи.
Именно по этой причине я изменил свои первоначальные планы на сегодняшнюю ночь. Она чертовски бесстрашная, бросается вперед, даже когда разум и тело кричат ей, что нужно притормозить. Я сажусь поглубже в кресло и тяну Персефону за собой. Она поначалу сопротивляется, но едва я бросаю на нее многозначительный взгляд, позволяет мне развернуть ее спиной к моей груди.
– Шоу скоро начнется.
И тогда она будет слишком занята, чтобы волноваться из-за всех собравшихся в этой комнате.
– Какое шоу?
Я улыбаюсь и свободно обнимаю ее за талию. Свет по всей комнате слегка тускнеет, а направленные на центральную платформу лампы начинают светить ярче.
– Ты помнишь, как была на виду?
– Конечно. Это было вчера.
Я усаживаю ее глубже на колени. В другой раз отвлечь ее от центра комнаты было бы в моих интересах, но сегодня я хочу, чтобы она была расслаблена.
– Сегодня тебя там не будет.
Я замечаю, что ее мышцы слегка расслабляются. Знаю, что мысль о том, что за нами наблюдают, заводит ее, но для нее это в новинку. Сразу же оказаться в центре было бы чересчур поспешным шагом, а я не могу отрицать, что очень хочу, чтобы она сейчас насладилась этим моментом вместе со мной.
– Не буду?
– Нет. Расслабься и получай удовольствие от шоу, – бормочу я ей на ухо. – Оно только для тебя.
