Как я должна сосредоточиться на «шоу», если Аид всюду ко мне прикасается? Подо мной его крепкие ноги, за спиной твердая грудь, а рука, словно стальная лента, опоясывает мои бедра, нисколько меня не смущая. Я слегка сдвигаюсь, просто чтобы ощутить напряжение оттого, как он удерживает меня, не прилагая усилий.
– Не дергайся.
Я снова ерзаю из духа противоречия, но жалею о своем решении, как только чувствую, как его член упирается мне в ягодицы. Искушение, которому мне не позволено поддаться, по крайней мере пока. Я думала, что смогу заставить его передумать в душевой, но стоило догадаться. Аид даже не дрогнул. И раз уж мне не удалось убедить его овладеть мной, пока я была мокрой и обнаженной, то точно не удастся сделать это сейчас, несмотря даже на замысловатое нижнее белье.
А пока мое внимание привлекают два человека, ступивших на сцену. Белый мужчина и пышная женщина, которых я не знаю. На нем кожаные штаны, низко сидящие на бедрах, а женщина совершенно нагая. В комнате собралось человек пятьдесят, но он смотрит только на нее. Отсюда мне не слышно, что они говорят друг другу, но женщина изящно опускается на колени, будто ее тело наизусть помнит это движение.
Сквозь меня проходит ответный импульс, глубокое, знакомое чувство. Я расслабленно прижимаюсь спиной к Аиду и слегка поворачиваю голову.
– Кто они?
– Разве это важно? Смотри. Не отвлекайся.
Шумно выдохнув, вновь смотрю на сцену. Мужчина пальцем приподнимает голову женщины за подбородок. Не знаю, что он сказал, но от его слов на ее губах расцветает блаженная улыбка. Он еще ничего не сделал, а я уже невольно прихожу в восторг. Он отходит на пару шагов в сторону, и только тогда я замечаю сумку на краю сцены. Мужчина берет моток веревки и начинает связывать партнершу.
От увиденного я почти перестаю замечать, что головы по-прежнему поворачиваются в нашу сторону. В полумраке я не могу отчетливо видеть большинство собравшихся, но безошибочно различаю приглушенные разговоры, которые так и не стихли с тех пор, как мы сюда вошли. Я слышу, как произносят мое имя, и стараюсь не напрягаться.
Обратного пути нет.
И никогда не было.
Я на долгий миг закрываю глаза, борясь с трепетом в груди. Я сделала выбор. И не сверну с дороги. А маленькая, скрытая ото всех часть меня наслаждается вниманием и шоком, который, несомненно, испытывают некоторые из этих людей. Хочу и дальше их шокировать.
Сделав глубокий вдох, я вновь сосредотачиваю внимание на сцене. Мужчина уже наполовину связал свою партнершу. Каждый узел, каждый кусок веревки, который заметно впивается в ее пышное тело, все больше и больше усиливает мое напряжение. Я будто наблюдаю, как художник создает шедевр, разве что шедевр – это другой человек, а с каждой проходящей минутой желание между ними двумя ощутимо нарастает. Дыхание становится прерывистым, и мне приходится бороться с импульсом моего тела пошевелиться на коленях Аида.
Он губами касается моего уха.
– Что пробуждает в тебе страсть и зависть: связывание или прилюдный акт?
– Все смотрят, – шепотом отвечаю я. – Нам видно ее всю.
Во всяком случае, теперь, когда он зафиксировал ее широко расставленные ноги и заплетает несколько узлов на бедрах. Румянец, покрывший кожу женщины, подсказывает, что ей нравится участвовать в этом не меньше, чем мне наблюдать.
Аид слегка сдвигается и проводит кончиками пальцев по моему животу. Мне требуется несколько секунд, чтоб понять: он водит ими по ремешкам, перекрещивающимся на моем теле, – и еще несколько, чтобы провести параллель между моим нарядом и разворачивающейся перед нами сценой. Его дыхание согревает мою шею.
– А сейчас я прикоснусь к тебе.
– Ты уже ко мне прикасаешься. – Не знаю, зачем спорю и делаю вид, словно не задерживаю дыхание, чтобы не умолять его прикасаться еще больше.
– Персефона. – Слышится нотка осуждения вкупе с изумлением. – Скажи мне, что не кончишь сильнее, чем прошлой ночью, если я буду ласкать тебя пальцами у всех на глазах… Скажи, и я прекращу.
Я не могу сказать этого, не солгав. У меня возникает внезапное желание, чтобы он отвел меня на сцену, нагнул над стулом или просто бросил на пол и трахнул прямо там у всех на глазах. На нас и так уже смотрят, пусть даже видят так же смутно, как вижу их я. Они заметят, как Аид запускает руку в мои трусики? Хочу ли я, чтобы заметили?
Я осторожно отодвигаюсь назад и упираюсь руками ему в бедра. В этой позе мое тело полностью открыто ему. Сглотнув ком в горле, я стараюсь говорить любезным, послушным, а не требовательным тоном.
– Прошу, прикоснись ко мне, Аид.
– Ты невероятно требовательна, когда на карту поставлено твое удовольствие. – Он усмехается, уткнувшись мне в плечо. Я почти умоляю его, но он не ускоряет темп. Проводит средним пальцем по бретели на моей талии. – Половина взглядов прикована к тебе, Персефона.
Содрогнувшись, я сильнее упираюсь руками в его бедра, чтобы усидеть на месте.
– Что ж, мы ведь передаем послание, не так ли?
