Сажусь в одно из кресел и ловлю взгляд Персефоны. Положив двух щенков сестре на колени, она садится обратно. Правильно делает. Давить сейчас на Эвридику – неверное решение. Она только что пережила… Что ж, мы не узнаем, что именно она пережила, пока она не успокоится и не расскажет нам. А это требует времени.
Поэтому я сижу и молча наблюдаю, как Эвридика медленно приходит в себя. Сначала гладит щенков, потом делает судорожный вздох, больше похожий на всхлип.
– Мне было так страшно, Персефона.
– Я знаю, милая. – Она дает Эвридике положить голову ей на колени и осторожно, успокаивая, гладит ее по темным волосам.
Но в ее карих глазах нет ни капли спокойствия. Она смотрит на меня, и я никогда не видел ее такой устрашающей. Истинная темная богиня, жаждущая возмездия. Персефона скрывает это выражение лица так же быстро, как оно возникло, и мне не нравится, что она прячет от меня эту часть себя. Ее губы подрагивают в слабой улыбке, и она беззвучно говорит «спасибо».
В это мгновение я бы сотню раз сделал все снова и снова. Любой ценой. Ради нее.
Черт возьми, ради нее я сделаю что угодно.
Рассказ Эвридики звучит спутанно. О том, что они с Орфеем должны были встретиться в плохо знакомой ей части верхнего города. О том, что он так и не пришел. Не отвечал на звонки и переключал на голосовую почту, даже когда ее сковал страх, а преследователь шел по пятам.
Я не перестаю гладить сестру по вискам и волосам, успокаивая. Кожа содрана с ее ладоней от падения, но она настолько напугана, что только сейчас заметила ссадины. На руке синяк из-за того, как незнакомец толкнул ее в стену, пока она не сбежала от него в первый раз. Колени тоже в синяках, потому что он бросил ее на землю на той стороне моста.
Я замечаю и запоминаю каждую травму. Как бы мне ни хотелось винить во всем Орфея, только один человек в ответе за это. Зевс. Даже мысленно произнося его имя, чувствую, как во мне просыпается ярость. Я жажду мести.
Когда Эвридика замолкает и закрывает глаза, я наконец вновь смотрю на Аида. Он уже встал и накрывает ее пледом, который лежал на диване с тех пор, как я в последний раз читала, сидя в этой комнате. Кажется, будто это было тысячу лет назад.
Он протягивает мне телефон.
– Сообщи сестрам.
Верно. Конечно. Стоило и самой об этом подумать. Я забираю телефон у него из рук, но не снимаю блокировку.
– Ты принес огромную жертву, спасая ее. – Он выстрелил в человека. Избил его. Думаю, если бы я не прокричала его имя, он бы не прекратил его бить. Не знаю, как я к этому отношусь. Я хотела, чтобы этот человек пострадал, но испытала шок, увидев такое безудержное насилие.
– Пустяки.
– Не делай так. – Мне сложно не повышать голос, но я остро осознаю, что сестра положила голову мне на колени. – Мы заплатим за последствия, и я не жалею, что ты спас ее, но и не позволю тебе отмахнуться. Спасибо, Аид. Я серьезно.
Он обхватывает мое лицо своими большими ладонями. В его темных глазах таится множество мыслей, которые мне не известны.
– Мне жаль, что ты видела, как я теряю контроль.
Не хочу задавать этот вопрос, но заставляю себя произнести слова вслух.
– Ты убил его?
– Нет. – Он опускает руки. – И ты не станешь расплачиваться за мое решение. Я об этом позабочусь.
Не успеваю я возразить, как он проводит большим пальцем по моей нижней губе и выходит из комнаты.
Мне приходится стиснуть зубы, чтобы сдержаться и не окликнуть его. Сказать ему, что он не должен справляться со всем в одиночку. Он нарушил договор из-за меня. Я не могу допустить, чтобы он расплачивался за это один.
Но он прав. Нужно сообщить сестрам. Быстро набрав сообщение, я отправляю его в групповой чат с Каллисто и Психеей. Они не заставляют меня долго ждать ответа.
Психея: «Я так рада, что с ней все хорошо!»
Каллисто: «Чертов ублюдок!»
Приходит снимок, скриншот одного из аккаунтов Орфея в социальных сетях. На фотографии он в компании трех красивых женщин с широкой улыбкой на лице. Время публикации приблизительно совпадает с тем моментом, когда он начал переадресовывать мои звонки на голосовую почту.
Психея: «Для нас он мертв».
Каллисто: «Когда я доберусь до него, он БУДЕТ мертв».
Я: «И все же не он в ответе».
Я: «А Зевс».
Каллисто: «Пошел он к черту. Его я тоже убью».
Психея: «Перестань. Нельзя так говорить».
Я: «Мы что-нибудь придумаем. Сейчас Эвридика в безопасности, а это главное».
Психея: «Держи нас в курсе, пожалуйста».
Я: «Хорошо».
– Прости.
Я откладываю телефон в сторону и уделяю все внимание младшей сестре.
– Тебе не за что извиняться.
Она переворачивается на спину, чтобы лучше видеть мое лицо. Милая невинность, которую я привыкла видеть в ее чертах, исчезла. Вместо нее теперь мучительная вселенская печаль, которую мне хочется прогнать сильнее всего на свете. Она глубоко вздыхает.
– Аид не должен был пересекать реку.
– Очень немногие вне Тринадцати верят в существование Аида. – Во всяком случае, так было, пока мы не начали нашу затею, чтобы ткнуть Зевса носом в то, что я теперь с Аидом.
