– Не надо так. Знаю, что я младшая, но вовсе не так наивна, какой вы все меня считаете. Не имеет значения, что думает остальной Олимп. Важно только то, что думает Зевс. – Она берет мою руку в ладони. – Он ведь использует это, чтобы подобраться к тебе, ведь так?
– Не беспокойся об этом.
Эвридика мотает головой.
– Не закрывайся от меня, Персефона. Пожалуйста. Я этого не вынесу. Я думала, что смогу не обращать внимания на все, что связано с Тринадцатью, и жить счастливо, но… – она говорит со слезами в голосе. – Думаешь, Орфей меня подставил?
Быть может, я испытываю к ее парню новую, сильную волну ненависти, но мне, в самом деле, очень хочется, чтобы я могла ответить на этот вопрос отрицательно. Орфей никогда не был ее достоин, но единственный его настоящий грех заключается в том, что этот музыкант сильнее влюблен в самого себя, чем в мою сестру. Поэтому он обычный соблазнитель. Но не чудовище.
А если он предал ее ради Зевса?
То «чудовищно» даже близко не описывает его поступок.
По всей видимости, Эвридике не нужен мой ответ.
– Я не могу перестать задаваться вопросом, а вдруг он сделал это. Сегодня он вел себя странно, был более отстраненным и рассеянным, чем обычно. Я подумала, что, возможно, у него новый роман. Думаю, я предпочла бы такой вариант. Между нами все кончено. Должно быть кончено.
– Сожалею. – Я хотела, чтобы сестра бросила Орфея, но не при таких обстоятельствах. Рано или поздно он бы неизбежно разбил ей сердце, но предательство ранит слишком глубоко, я не знаю, как она это переживет. Мы оберегали Эвридику, как могли, и вот чем все обернулось. Я вздыхаю. – Давай сделаем тебе чай и поищем снотворное.
– Ладно, – шепотом отвечает она. – Не думаю, что засну без снотворного.
– Я знаю, милая. – Встаю и поднимаю ее за собой. Она в безопасности. Сегодня мы все в безопасности. Сегодняшние события будут иметь последствия, но этой ночью я просто подготовлю сестре комнату и буду рядом с ней.
Я думала, что могу навлечь весь гнев Зевса на себя. Думала, что мой побег из Олимпа не повлечет негативных последствий ни для кого другого. Чувствую себя чертовски наивной.
Даже если я сбегу сегодня вечером, исчезну навсегда, мои сестры останутся и будут отвечать за мои действия. Аид будет отвечать. И весь нижний город. Я была невероятно эгоистична и подвергла многих людей опасности.
Я включаю для Эвридики душ.
– Сейчас вернусь, хорошо?
– Хорошо, – отвечает она еле слышно.
Не уверена, что оставлять ее сейчас одну – верное решение, но она и впрямь не сможет заснуть, не выпив чай и не приняв снотворное. Уверена, что, по крайней мере, первое есть у Джорджи на кухне. И кто-то наверняка знает, где найти последнее.
Открыв дверь, я ни капли не удивлена увидеть за ней Аида. Еще меньше меня удивляет, что в одной руке у него чашка чая, а в другой пузырек со снотворным. Почему-то мне хочется плакать от того, что он всегда знает, что мне необходимо. Внезапно ощущаю покалывание в горле.
– Подслушивал?
– Совсем чуть-чуть. – Он не улыбается, а держится напряженно, будто ждет, что я отвернусь. – Можно войти?
– Конечно. – Отхожу в сторону, пропуская его. Когда Аид ставит кружку и пузырек с таблетками и отступает, боль в горле усиливается. Я поджимаю губы. – Можешь меня обнять? Всего на несколько минут?
Холодность на его лице сразу тает. Аид протягивает ко мне руки.
– Сколько угодно.
Я шагаю в его объятия и прижимаюсь к нему. Меня пробивает дрожь, а я даже не знаю, когда это случилось. Этот вечер начался с величайших взлетов, а закончился жесточайшим падением. Если бы Аид не нарушил договор, сомневаюсь, что тот человек остановился бы. Я могла потерять сестру. Уткнувшись ему в грудь, обнимаю его еще крепче.
– Я никогда не смогу сполна отблагодарить тебя за то, что ты сегодня сделал. Просто… спасибо, Аид.
Что бы ни случилось, я не позволю ему в одиночку расплачиваться за свои действия.
Я устала убегать.
Я предполагал, что Персефона отвернется от меня. Теперь она увидела, на что я способен. Больше не осталось иллюзий, будто я хороший человек, который притворяется. Последние полчаса я морально к этому готовился, пока она помогала сестре устроиться наверху.
Я никак не ожидал, что она придет ко мне за утешением.
– Прости. – Персефона глубоко вздыхает, сжав кулаками рубашку у меня на спине, будто боится, что я отстранюсь первым. – Похоже, я принесла тебе одни только проблемы с тех пор, как попала в нижний город.
– Иди сюда. – Целую ее в висок. – Никогда не извиняйся за то, что ворвалась в мою жизнь, маленькая сирена. Я не жалею ни об одном мгновении, что провел с тобой. И не хочу, чтобы сожалела ты.
– Хорошо, – тихо отвечает она и молча прижимается ко мне. Мы стоим и слушаем, как Эвридика плачет в ванне, да так громко, что звук перекрывает шум воды. Наконец, Персефона вздыхает. – Я не могу сегодня оставить ее одну.
