– Я знаю. – Мне не хочется ее отпускать, выходить из этой комнаты. Оказавшись одна и имея достаточно времени, она может переосмыслить свои чувства по поводу случившегося этой ночью. Откашливаюсь. – Спасибо, что окликнула меня. Я… Я не уверен, что остановился бы. – Я напрягаюсь, ожидая, что из-за этого признания она неизбежно отвергнет меня.
Персефона медленно кивает.
– Потому и окликнула. – Собирается сказать что-то еще, но в душе прекращает литься вода. Мы оба смотрим в сторону ванной. Сегодня ночью Эвридике она нужнее, чем мне. В последний раз сжав Персефону в объятиях, заставляю себя отпустить ее. – Здесь вы будете в безопасности. Неважно, что теперь изменилось, это – неизменно.
– Аид… – У нее слегка дрожит нижняя губа, но она с усилием ее напрягает. – Он воспользуется случившимся, чтобы заставить меня вернуться, а тебя поставить на колени.
Я не могу ей врать, хотя утешительная ложь сейчас могла бы оказаться кстати.
– Он попытается. – Я поворачиваюсь к двери. – Я не позволю ему забрать тебя, Персефона. Даже если для этого придется собственноручно его убить.
Она вздрагивает.
– Я знаю. – В ее словах не слышно радости. Напротив, они звучат печально. Как будто она прощается.
Уйти оказывается сложнее, чем я ожидал. Не могу избавиться от чувства, что ее не будет, когда я вернусь. Но при всем прочем очевидно, что Зевс не рискнет упустить свое преимущество, сегодня же нанеся удар. Ему нужно, чтобы остальные из Тринадцати были на его стороне, когда он придет за мной, а на это потребуется время.
Надеюсь.
Возле дверей кабинета стоит Харон. Он буравит дверь сердитым взглядом, но я знаю его достаточно хорошо и понимаю, что он до сих пор злится из-за произошедшего. Увидев меня, он встряхивается.
– Андреас ждет.
– Тогда не будем заставлять его ждать еще дольше.
Как только мы входим в комнату и я закрываю дверь, старик уже качает головой.
– Так и знал, что этим все закончится. Он уничтожит тебя, как уничтожил твоего отца. – Его слова звучат слегка невнятно, и стакан с янтарной жидкостью в его руке явно служит тому причиной.
Бросаю взгляд на Харона, но тот лишь пожимает плечами. Тут и говорить не о чем. Даже в своем преклонном возрасте Андреас делает, что хочет. Мне нужно мобилизовать своих людей, но для начала надо разобраться с этим. В конце концов, я в долгу перед ним и обязан ему всем.
– Я не мой отец. – Было время, когда эта правда была словно зуд, который мне не удавалось толком расчесать. Андреас любил моего отца, был предан ему до мозга костей. Он всегда рисовал для меня портрет невероятного человека, наполняя его странными ожиданиями, которые тяжким грузом давили на меня, пока я рос. Как я мог сравниться с ним?
Но в этом весь фокус. Мне не нужно состязаться с призраком человека, который был моим отцом. Его больше нет. Нет уже больше тридцати лет. Я сам по себе, и Андреасу давно пора это признать.
Я сажусь в кресло напротив него.
– Я не мой отец, – медленно повторяю я. – Он верил в правила и законы и из-за этого погиб. Он не предвидел нападения Зевса. – Единственная истина, с которой я никогда не смирюсь. Если он был так хорош, как его описывает Андреас, то почему не видел, какой Зевс подонок? Почему не защитил нас?
Я гоню эти мысли прочь. Не сомневаюсь, что они вернутся и будут досаждать мне предстоящей одинокой ночью, но сейчас лишь отвлекают мое внимание. Я не могу позволить себе оступиться.
– Я всю свою жизнь изучал Зевса. Думаешь, я не смогу предвидеть его действия?
– А что ты можешь сделать? – Андреас похож на призрака самого себя, его некогда громкий голос звучит слабо и надломленно. – Что ты можешь сделать против короля богов?
Я медленно встаю на ноги.
– Он не единственный король в Олимпе. – Я киваю Харону. – Отведи его в комнату и поручи кому-нибудь остаться с ним. Потом нам нужно будет поговорить.
Мы поднимаем Андреаса на ноги, и я беру его за плечи.
– Отдохни, старина. Нам предстоит выиграть войну.
Андреас всматривается в мое лицо.
– Аид? – На его морщинистом лице расплывается улыбка. – Аид, мой старый друг. Я скучал по тебе.
Не по мне. По моему отцу. В груди екает, но напоследок я сжимаю его плечи и позволяю Харону вывести деда из комнаты. Бреду к своему столу, беру бутылку виски, которую оставил Андреас, но ставлю обратно, даже не открыв. Как бы ни заманчива была мысль смягчить собственную резкость, сегодня я должен быть трезв. И не только сегодня, а до тех пор, пока все это не закончится.
Дверь позади меня открывается со слабым скрипом, отчего волосы на затылке встают дыбом. Все мои инстинкты кричат об опасности, но вместо того, чтобы резко обернуться и бросить бутылку виски, я медленно поворачиваюсь, заранее подозревая, кого увижу. Только один человек способен пробраться через мою охрану. Честно говоря, я удивлен, что на этот раз она решила войти через дверь, а не возникла в кресле моего кабинета, словно по волшебству.
– Однажды тебе придется рассказать мне, как ты обходишь мою охрану, даже когда она максимально усилена.
– Возможно, однажды я подумаю об этом. – На лице Гермес нет характерной широкой улыбки.
