На ней черные облегающие брюки и длинная фиолетовая туника, которая выглядит не то как мужская рубашка, не то как платье. Видимо, так проще оставаться тенью.
Я обхожу ее и опираюсь на стол.
– Полагаю, ты по официальному делу.
– Да. – В чертах ее лица мелькает что-то похожее на сожаление. – Ты совершил ошибку, Аид. Не стоило давать ему такую возможность. Ты связал нам всем руки. Даже тем, кто считает тебя другом.
По какой-то причине меня задевает именно это.
– Не такие уж мы хорошие друзья, если окажемся по разные стороны в этой войне.
Она прищуривается.
– Ты не знаешь, как все устроено в верхнем городе. Это иной мир. Пусть ты великодушный король нижнего города, но Зевс – совершенно другой зверь. Перейдя ему дорогу, приходится платить слишком высокую цену, и большинству из нас она не по силам.
Это меня удивляет. Я уже много лет знаю Гермес, но мы по обоюдному молчаливому согласию никогда не говорили о нашем прошлом. Я не знаю, откуда она, ничего не знаю о ее семье и о том, есть ли она у нее вообще. Не знаю, насколько высокую цену она заплатила за попытку противостоять Зевсу.
Я вздыхаю. Не хочу казаться чертовски уставшим, но необъятная значимость предстоящего грозит поглотить меня с головой, если задумаюсь об этом слишком глубоко. Я просчитывал такую возможность с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что случилось с моими родителями и кто за это в ответе.
Вот только Персефона никогда не входила в мои планы. Даже не хочу думать о том, чтобы расплачивалась она. Нет. Я этого не допущу. Мне плевать, что для этого потребуется.
– Тогда давай к делу. – Я жестом велю ей озвучить послание, которое она, по всей видимости, доставила. – Что этот старый ублюдок хочет сказать?
Гермес кивает и прокашливается. Зазвучав, ее голос оказывается поразительно похожим на раскатистый голос Зевса.
– У тебя тринадцать часов, чтобы вернуть обеих дочерей Димитриу на другую сторону реки. Не выполнишь требование – ты и все твои люди будут уничтожены. Я не могу нести ответственность за потери среди мирных жителей. Сделай правильный выбор, Аид. – Гермес делает вдох и встряхивается. – Конец передачи. – Шутка не удается.
Я внимательно на нее смотрю.
– Тринадцать часов?
– Не скажешь, что Зевсу не хватает театральности. По часу на каждого из Тринадцати.
– Он не отступит, даже если я их верну. – Он слишком долго ждал, когда подвернется именно такая возможность. Не знаю, что будет, если я умру, не оставив после себя наследника, который сохранит это имя. Неужели этот титул умрет вместе со мной, и Зевс поделит нижний город с Посейдоном? Или он вмешается и назначит кого-то по своему выбору? Ни один из вариантов не пойдет на пользу моим людям.
– Нет, не думаю. – Противоречие на ее лице говорит мне все, что я хочу знать. Гермес не нравится, к чему все идет, но она не станет рисковать собой, чтобы это прекратить. Сомневаюсь, что она смогла бы это остановить, даже если бы захотела.
Пока я размышляю над ответом, Гермес подается вперед и притягивает меня в объятия.
– Пожалуйста, будь осторожен.
Я неуклюже обнимаю ее в ответ, отчасти ожидая получить удар ножом в ребра.
– Я не даю никаких обещаний.
– Этого я и боялась. – Стиснув меня в последний раз, она отступает. Ее темные глаза блестят, и она смахивает слезы. – У тебя есть ответ?
– Он получит мой ответ через тринадцать часов.
Она открывает рот, будто собирается возразить, но в итоге кивает.
– Удачи, Аид.
– Выходи через парадную дверь.
– Разве это весело? – Она отвечает мне улыбкой и уходит, прошмыгнув за дверь и оставив меня размышлять, что я, черт возьми, буду делать.
Как бы усиленно я ни готовился к предстоящему, цена все равно будет высока. Как только пройдет отведенный срок, Зевс нанесет сильный и быстрый удар и развяжет войну на моей территории, чтобы мои люди заплатили наивысшую цену. У него двойная цель: навредить мне и, вероятно, нанести ущерб непоколебимой преданности моих людей, прокладывая им путь к принятию нового лидера, когда Зевсу наконец-то удастся меня убрать.
У меня есть план. Я должен его придерживаться.
Я сижу в одиночестве и пытаюсь решить, сколько времени дать сестре провести в ванной, и вдруг слышу за спиной шорох. Оборачиваюсь, на кровати сидит Гермес. Прижимаю руку к груди, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, но не позволяю себе бурно реагировать, пока она так пристально за мной наблюдает.
– Гермес.
– Персефона. – Она тщательно сохраняет нейтральное выражение лица. – У меня для тебя послание. Послушаешь?
Из этого не выйдет ничего хорошего, потому что только два человека могли использовать Гермес, чтобы передать мне сообщение. Возникает соблазн велеть ей выйти из комнаты, а самой спрятаться от того, что надвигается. Но я сильнее. Я не позволю себе прятать голову в песок и игнорировать последствия моих действий.
– Да.
