Она кивает и вскакивает на ноги. Когда она заговаривает, раздается отчетливый мужской голос. Мне достаточно услышать всего два слова, чтобы понять, что он принадлежит Зевсу.
– Война на горизонте, Персефона. Я уничтожу нижний город и всех его жителей. Ты знаешь, что Аиду не выстоять против мощи, которую могут обрушить на него Тринадцать. Вернись сейчас же сама, приведи с собой сестру, и я пересмотрю решение о нападении.
Я жду, но она замолкает.
– Таково его предложение? Он пересмотрит решение?
– Да. – Гермес пожимает плечом. – Очевидно, он думает, что это справедливо.
– Очевидно, он считает меня дурой.
Зевс ничего не станет пересматривать. Может, он хочет вернуть нас с Эвридикой, чтобы угодить моей матери или доказать свою мощь, но не упустит возможности нанести Аиду удар.
Если только я не дам ему повода взять паузу.
Живот сводит, в голове становится легко и пусто. Я дала себе слово, что не стану прятаться от последствий своих действий, но за некоторые из них приходится платить слишком высокую цену. Аид силен, но выстоит ли он против превосходящего числом и прекрасно оснащенного врага? Даже с учетом всех принятых им мер, что будет с его людьми? Со всеми этими людьми, с которыми я познакомилась за последние несколько недель, когда Аид показывал мне нижний город. С Джульеттой, Мэттью, Дамьеном, Гейл. Всеми, кто бывает на зимнем рынке, кто владеет прилавками, магазинами и компаниями, передающимися из поколения в поколение.
Они могут стать жертвами. Войны не обходятся без жертв, и всегда ими становятся люди, которые меньше всего заслуживают такой участи.
Что, если я могу это предотвратить?
Гермес уже на полпути к выходу, когда я все же обретаю дар речи, хотя голос мой звучит совсем непривычно.
– Гермес.
Я жду, когда она повернется ко мне, прежде чем продолжить. Если сделаю это, обратного пути не будет. Цена может оказаться слишком высокой, но я не могу допустить, чтобы остальные сражались за меня в моих битвах.
Время прятаться за репутацией Аида в прошлом. Пора действовать.
– Я бы хотела передать послание своей матери.
Когда Гермес уходит, я тысячу раз сомневаюсь в своем решении, глядя, как минуты складываются в часы, пока жду ответа. Мне приходится сосредоточиться, чтобы позаботиться об Эвридике, но вскоре она отключается на кровати, а я остаюсь ждать наедине со своими мыслями.
Не уверена, правильно ли поступаю. Все, чего мне хочется, это поделиться своим планом с Аидом. Вместе мы смогли бы найти решение. Хорошее, разумное решение, которое проведет нас через неспокойные воды в безопасную гавань.
Хотя в этом вся проблема. Я не чувствую себя разумной. Паника с течением времени не утихает. Наоборот, она растет. Зевс хочет получить голову Аида на блюде. Хочет этого уже много лет, и я наконец-то предоставила ему возможность это осуществить.
Я не могу допустить, чтобы Аид умер.
Как представить этот мир без него? Сама мысль заставляет меня вздрогнуть всем телом, будто так можно ее прогнать. Аид не станет думать о себе, только о том, чтобы защитить своих людей. Защитить меня. В конце концов, он пообещал, а я достаточно хорошо знаю Аида, чтобы понимать, что он сдержит обещание, даже если для этого придется погибнуть самому.
Я должна защитить его. У него нет больше никого, кто…
У меня перехватывает дыхание, и я бездумно смотрю на со вкусом декорированные голубые стены. Я в оцепенении мысленно заканчиваю предложение.
Я люблю Аида.
Закрываю глаза и фокусируюсь на дыхании, превозмогая напряжение, сковавшее тело. Любовь никогда не была частью этого плана, впрочем, как и все остальное. Я не могу рассказать ему. Если расскажу, это выбьет его из колеи. Он воспримет мои действия не иначе как предательство. Возможно, даже сделает что-то, чем подвергнет риску своих людей, а этого я не могу допустить.
Нет, я не могу сказать ему. Придется держать все в себе, спрятать поглубже. Если у меня все получится, то, возможно, между нами останется что-то, что можно будет возродить. А если потерплю неудачу… Что ж, тогда у нас будут проблемы посерьезнее.
Я все еще борюсь с собственными эмоциями, когда окно внезапно распахивается, и в него влезает Гермес. Смотрю на нее во все глаза.
– Ты что, только что вскарабкалась по стене? На второй этаж?
– А что, разве это трудно? – На ее лице тень прежней улыбки. События этой ночи сказались на ней, как и на всех нас. Гермес выпрямляет спину, и с ее губ срывается голос моей матери: – Я согласна на сделку.
На один жуткий миг все силы покидают мое тело. Честно говоря, я не ожидала, что она согласится. А теперь у меня действительно нет выбора. Закрываю глаза и делаю медленный вдох. Началось.
Пути назад нет.
Глажу сестру по волосам.
– Эвридика, проснись.
