А потом Мария была предоставлена самой себе. Первые дни она лежала в глубокой депрессии, но с визита батюшки что-то изменилось. К тому же её не оставляли одну подолгу – медсёстры, санитарки и девочки-волонтёры заходили к ней постоянно и иногда просиживали у неё подолгу, болтая ни о чём. Зоя сдержала обещание и читала ей письма, приходившие в госпиталь. Дядя Гриша как-то забежал на минутку. Мария в то время опять была в депрессии и злилась – в основном на себя, хотя что именно ее злило она сказать не могла. Начали чесаться швы, их обрабатывали какой-то жидкостью, снимавшей чесотку. Пальцы на правой руке потихоньку начинали слушаться, так что Мария при желании могла кому-нибудь показать фигу, если бы хотела, но такого желания у неё не возникало, да и двигались пальцы с трудом.
Мария лежала и думала, сможет ли она сыграть этими пальцами хоть что-нибудь. Музыка внутри так и не зазвучала. Иногда Мария включала принесённый кем-то из девочек приёмник – в него вставлялась флэшка с коллекцией поп-музыки. Некоторые композиции Марии даже понравились; особенно она «запала» (если можно так выразиться в её случае) на творчество одной франкоязычной певицы. Мария достаточно знала французский, чтобы оценить депрессивные тексты певицы, хорошо отвечавшие её собственным печальным мыслям.
– Ну как, дочка, унываешь? – спросил дядя Гриша с неуместным весельем. – Прости, что не забегаю – дел по горло. На фронте пока затишье, наши бьют врага в других краях, под Харьковом сейчас заруб. А еще этот придурок Зеленский решил распустить хвост перед своими хозяевами, чтоб деньжат подбросили на кокаин, и начал «контрнаступление» под Херсоном. Конечно, получил полную панамку, на Украине все госпиталя переполнены, возят раненых чуть ли не в Ужгород, а он всё гонит и гонит своих солдат на убой…
– Чтоб он сдох, – сказала Маша, удивляясь своей злости. Хотя чего тут удивляться? Именно Зеленский со своей бандой виновны в том, что с ней случилось. Именно эти выродки рода человеческого отдали приказ рассеивать «лепестки» по городам Донбасса. Мины, которые предназначены были, чтобы останавливать вражескую пехоту, взрывались на детских площадках и парках, убивая женщин, детей, стариков…
– Не могу с тобой не согласиться, – признался дядя Гриша. – Я сам человек не злой, но этого укурка самолично бы пропустил через мясорубку. Эх… не будем о грустном. Смотри, я тебе книжечку принёс. Новенькая – сам я её ещё не читал, но автора знаю. Он даже к нам в госпиталь заезжал, свой мужик.
– Спасибо, – равнодушно сказала Мария. Читать ей не хотелось. – А о чём книга?
– Понятия не имею, – пожал плечами дядя Гриша. Точнее, пожал одним плечом, другое так и осталось неподвижным – с той стороны, где рука была ампутирована. – Я в Забойск ездил, там и прикупил. Тебе привет передавали – Тамара и девочки из общежития. Ты Тамару помнишь?
Мария неуверенно кивнула.
– Она встречается с Вовкой – сыном Григорича, прикинь? – сказал дядя Гриша. – Парень не промах, поступает в военное училище, офицером хочет быть. А у девочки судьба трудная – мама погибла, отец без вести пропал, но держится она молодцом. Клуб этот организовала, в Интернете чего-то там разрабатывает…
«Зачем он мне это рассказывает? – думала Мария. – Зачем все мне рассказывают о каких-то незнакомых людях, об их трагедиях? Мне что, должно стать легче от того, что кому-то тоже плохо? Или я должна „брать пример“ с тех, кто справился со своими проблемами? Но у них ведь совсем другие проблемы! У каждого человека – своё горе…»
– Ты о чём задумалась, дочка? – спросил дядя Гриша, кладя книгу на столик рядом с приёмником. – Ладно, можешь не отвечать. Вижу, ты музыку слушаешь? – Мария нехотя кивнула. – Классику?
– Попсу, – призналась Мария равнодушно.
– Нашу или импортную? – уточнил дядя Гриша.
– Зарубежную, – ответила Мария. – У нас слушать нечего.
– Это точно, – кивнул дядя Гриша. – Я хоть и старый, как чучело мамонта в краеведческом музее, и то меня от этих рож в телевизоре аж трясёт. Хотя когда мне телевизор смотреть? Я как тот Фигаро – то здесь, то там, то на передке, то в глубоком тылу… даже в Новый год катался – упыри фашистские в новогоднюю ночь обстрел устроили от Луганска до берега – мы ж тогда ещё не наступали. А теперь эти гады европейские всё талдычат: «неспровоцированное нападение России на Украину»… аж зло берет! Как будто мы не люди! Как будто жизни наши стоят медный грош… ай, ладно, как всегда – начал за здравие, закончил за упокой… Тамара тебе какой-то сюрприз готовит, не знаю, правда, какой, но она с самим Владимиром Григорьевичем по этому поводу консультировалась.
– Небось протез подыскивает, – догадалась Мария. – Только напрасно всё это. Нет такого протеза, который может заменить мне мои руки. Придётся смириться и искать новый смысл жизни.
Дядя Гриша задумчиво посмотрел на Марию, но промолчал.