– Он несчастный, а потому злой, – ответил отец Анатолий. – Беда в том, что ему невозможно помочь. Мы-то думаем, что несчастными могут быть только те, у кого чего-то нет, денег или здоровья, например; но куда несчастнее те, кто живёт в достатке…
– Почему? – удивилась Мария.
– Потому что они не чувствуют своего счастья, – пояснил отец Анатолий. – Им всего мало – денег, ощущений… Ради всего этого, ради этой мишуры Зеленский пошёл на страшные вещи, а чтобы совесть не грызла – закидывается наркотой в лошадиных дозах. Приди к нему сам Христос – не откроет, запрётся пуще прежнего.
– Почему? – спросила Мария.
– Потому что такие, как он, боятся, что кто-то увидит тот срам, что они скрывают, – ответил батюшка. – Прячутся от Бога, как Адам в раю. А от Бога не спрячешься. Найдёт и спросит. И тогда точно не помилует.
Они помолчали. Потом священник спросил:
– Почему вы считаете себя плохим человеком, Мария?
– Я должна быть благодарна врачам, – сказала та. – Они спасли мне жизнь. Они сделали настоящее чудо. То, что они не смогли спасти мои руки, – не их вина. Но я не чувствую благодарности. Я ропщу. Я унываю. Я даже хочу смерти. Вы говорили о богатстве. Моим богатством была моя музыка…
– Вам кажется, что вы потеряли свой талант? – спросил отец Анатолий. – Мария, талант можно зарыть в землю, как глупый слуга из притчи, но потерять его нельзя. Могу вам сказать абсолютно точно – ваш талант уже пошёл в рост, и вскоре вы об этом узнаете.
– Вы о том, что мою кантату сыграет Донецкий симфонический? – спросила Мария.
– Что, правда? – удивился священник. – Ну, вот видите! Я об этом не знал и говорил в общем, а Бог немедленно доказал мои слова. Мария, я скажу, возможно, неприятную вещь, но вы послушайте. Если бы Христос не был распят, он никого бы не спас. Может быть, вы со своими руками прожили бы счастливую жизнь, добились бы успеха – но потом были бы забыты, как множество других. Но вы пострадали, и эти страдания только укрепят вас. Вы обязательно найдёте для себя новый путь. Не знаю как, но найдёте. А ропот, отсутствие благодарности – это вполне объяснимо в вашем случае. Если вы видите это, старайтесь это искоренить, вот и всё.
Мария не понимала, что с ней происходит. На её глаза навернулись слёзы, но это не были горькие слёзы боли и обиды – со слезами пришло облегчение…
– А у меня для вас подарок, кстати, – сказал отец Анатолий, достав откуда-то небольшую иконку. На иконе был рукописный образ Богородицы – «Троеручица». Мария знала легенду об этом образе – написавшему его иконописцу богоборцы отрубили кисть, чтобы тот не писал больше икон. Но святой молился перед последним завершённым им образом и, наутро, отрубленная кисть приросла.
– Боюсь, у меня слишком мало веры, чтобы со мной случилось такое же чудо, как с тем, кто написал эту икону, – сказала она, забирая образок.
Отец Анатолий улыбнулся:
– Того, кто написал этот образ, зовут так же, как меня. Ему сорок пять лет, он женат и счастлив в браке. Как он сам говорит, жена буквально носит его на руках.
Видите ли, брат Анатолий родился в очень неблагополучной семье, и у него нет ни рук, ни ног. От рождения нет, почти как у знаменитого Вуича.
– Как же он пишет иконы? – изумилась Мария.
– Зажимает кисточку зубами и пишет, – ответил отец Анатолий. – Для настоящего таланта, Мария, нет никаких преград. Хотите, я исповедую и причащу вас? Надеюсь, это вернёт вам силу духа.
Эта ночь стала самой длинной ночью в жизни Надежды. Но тогда она еще не знала этого, да и не задумывалась ни о чём таком – не до того было. Во-первых, снова начали прибывать раненые. Правда, вместе с ними прибывали и хорошие известия. Атака нацистов захлебнулась.
– На что они рассчитывали? – рассказывал Надежде словоохотливый парень – контрактник, коренастый и рябой. Парень был контужен и получил несколько осколочных, но, судя по всему, не тяжёлых. Он был в ясном сознании, но контузия всё-таки давала о себе знать – болтал парнишка без умолку. – Мы и так, и так выбили бы их. Нас бросили на подкрепление, но мы прибыли уже под завязку, нацики бежали, прикрывая отход минометами, чёрт бы их побрал…