Как выяснилось, идея самостоятельно копать яму для Кристины и Белозерова его не прельщала. Алексей принялся уверять, что мое предложение разумно, а потом быстро перевел разговор, предложив отметить наше сотрудничество бокалом шампанского. Из кабинета Афанасьев провел меня в студию, где нас поджидал со вкусом сервированный столик: закуски, заказанные в дорогом ресторане, ведерочко с бутылкой «Черчилля», высокие хрустальные бокалы. Апофеозом натюрморта служила вазочка с алой розой по центру композиции. Нарцисс не скупился в желании порисоваться.
Меня, однако, в гораздо большей степени впечатлил не столик, а другой предмет мебели, находившийся в студии.
– Ой, что это? – восхищенно воскликнула я, показав пальцем на здоровенный оружейный шкаф. Та самая коллекция охотничьих ножей, о которой говорила Овчинникова и которую я желала увидеть.
– Тебе правда нравится? – поразился он.
– Разумеется. Как такое может не нравиться!
Сверкающие серебристыми бликами клинки на самом деле не оставили меня равнодушной. Не скажу, что фанатею от оружия, потому что моя детективная практика многократно доказывала: от него сплошные проблемы. Но когда искусно сделанные ножи разных стран и эпох вот так со вкусом разложены по полочкам, это впечатляет.
– Еще мальчишкой начал собирать охотничьи ножи, – с азартом поделился Алексей, обрадовавшись появлению внимательного слушателя. – Здесь есть российские, есть советские, есть зарубежные. Многие знамениты. Вот эта модель, – он взял с полки небольшого крепыша, – использовалась в реквизите к сериалу «Досье детектива Дубровского». Тебе, как детективу, должно быть интересно.
– Подумать только! – восхитилась я. – Обожаю этот сериал! Он в какой-то мере повлиял на мой выбор профессии.
Алексей заулыбался, счастливый возможности похвастаться; впервые его лицо приняло простодушное выражение. Глядя на этого великовозрастного подростка, не хотелось обвинять его в убийстве, даже мысль о том, чтобы подозревать его, представлялась абсурдной. Подобная двойственность в отношении к подозреваемому нередко возникает в работе детектива. Ты ищешь доказательства против человека, стремишься выяснить, насколько он плох и гадок, а вместо этого, узнавая его лучше, открываешь в нем нечто хорошее, человеческое.
Добрая мальчишеская улыбка ненадолго задержалась на лице Алексея.
– Бывшая смеялась над моим хобби, – не скрывая злости, проговорил он.
Здесь Афанасьев не солгал. В разговоре со мной Овчинникова язвительно прошлась по страсти к коллекционированию охотничьих ножей человеком, который не ходит на охоту. Сомневаюсь, что Кристина имела что-то против увлечения холодным оружием, скорее ее на тот момент бесило абсолютно все, связанное с бывшим мужем. Не удивлюсь, если она ненавидит всех мужчин планеты, которые пользуются тем же одеколоном, что и Алексей.
– Дура! – категорически вынесла приговор я. – Оружие – это увлечение для настоящих мужчин. Неужели трудно это понять и принять? С некоторыми бабами просто невозможно жить, они готовы высмеять все здоровые мужские потребности.
Несмотря на презрение к Алексею, я честно, без притворства и кокетства высказала свое мнение. Я действительно считала, что хорошее хобби мужчине на пользу, а в собирании ножей нет ничего предосудительного.
– В холодном оружии есть роковая красота, изящество, я бы сказала. Женщины не всегда умеют видеть и ценить эту красоту, но мужчины – другие, вы видите и цените.
Мои слова были абсолютно искренними. Афанасьев слушал как завороженный, он не ожидал подобной реакции от девушки, только что чирикавшей, как безмозглая канарейка, не предполагал, что я разительно отличаюсь от Тинчика.
– Танчик, ты такая классная! – выговорил он наконец.
– Покажи последнюю покупку!
Вновь настал один из тех моментов, когда я не планировала заранее, что сказать, но по наитию поняла, куда направить наш разговор. С запозданием мое сознание осмыслило то, что своевременно предложила интуиция: если Афанасьев убил Землянского, то захочет приобрести новый нож взамен оставленного на месте преступления. Смутная догадка, которая не давала в руки надежной зацепки. И все-таки, все-таки…
Алексей, секунду о чем-то подумав, указал на другой нож, но в руки его брать не стал. Кирьянов, по понятным причинам, не показывал мне отчеты криминалистов по делу Землянского, но снимок орудия убийства я видела и хорошо запомнила. Сейчас перед моими глазами был нож той самой модели.
Совпадение, что последнее приобретение Афанасьева – точная копия орудия убийства?
– Можно сфоткать? – спросила я, доставая смартфон.
– Вперед! – рассмеялся он.
– Встань перед ножами, – скомандовала я, – чтобы в кадре были и они, и ты.
Алексей послушно позировал, пока я отсняла несколько фото, включая кадры с ножом, заменившим, как я считала, орудие убийства.
