«…Вдруг, неожиданно, меня вызывает к себе министр авиационной промышленности В.А. Казаков и говорит, что мы с ним должны срочно ехать к Дмитрию Фёдоровичу Устинову, который был в это время министром обороны. Он-то нам и сказал, что МиГ-25 угнан в Японию и необходимо быстро дать оценку этому происшествию. Тут же была создана Государственная комиссия, в которую вошли и специалисты нашего института, по сути дела, определявшие весь ход её работы. Кроме нас, в неё включили сотрудников Минобороны, МАП, КБ Микояна, других ведомств и организаций. Столь высокий ранг комиссии определялся тем, что этим угоном Беленко, образно говоря, создал брешь на высотном рубеже перехвата самолётов вероятного противника. Об этом угонщике тут же пошли разные легенды – Савицкий, к примеру, утверждал, что самого Биленко «убрали» вражеские спецслужбы, а МиГ-25 угнал его двойник, которым подменили нашего лётчика… Но нам было не до личности предателя, мы в это время занимались проблемой «ликвидации ущерба» – появился тогда такой термин. От нас, как от института, который хорошо знал все тонкости угнанной системы, потребовали дать официальное заключение, какой урон нанесён стране этим ЧП. Мы понимали, что, получив в свои руки МиГ-25, американцы расшифровали все схемы радиолокатора, и теперь легко могут «ослепить» его, поставив помехи в случае использования нашими ПВО этого перехватчика. Тем самым они бы «обнулили» эффективность действий всего парка МиГ-25, который вместе с Су-15 был основным перехватчиком в СССР в начале 70-х годов. Первый закрывал большие высоты, второй – средние». [31, с. 101]
Самолёт не возвращали довольно долго, и было известно, что его хорошо изучили американские специалисты. Ракет Р-40 на самолёте не было, но по характеристикам БРЛС и системы управления вооружением можно было найти уязвимые места комплекса и разработать эффективные меры противодействия. Таким образом, эффективность авиации ПВО была поставлена под удар. Последовало задание правительства разработать меры по предотвращению нанесённого стране ущерба. Руководство партии и правительства 4 ноября 1976 г. задало развёрнутую программу реализации соответствующих контрмер, предусматривающую, в частности, замену РЛС и вооружения МиГ-25П. Первоначально на перехватчике стояла радиолокационная станция РП-25 «Смерч-A» разработки «Фазотрона-НИИР». [27, с. 124]
С учётом острого дефицита времени, за основу новой РЛС самого быстрого истребителя мира была принята последняя серийная новинка отечественной техники – отработанный для МиГ-2ЗМ локатор семейства «Сапфир-23» (РП-23). Важнейшее достоинство этой станции – способность обнаружения и отслеживания воздушных целей на фоне Земли – было достигнуто применением режима квазинепрерывного излучения. [32, с. 463–466]
Совет Министров СССР принял решение о переоборудовании и модернизации всего парка имевшихся в строю перехватчиков. На это промышленности и военным отвели всего лишь два года. В первую очередь предстояло заменить у всех боевых самолётов систему опознавания «свой-чужой».
