Богомолова всхлипнула. Марк, обиженный словами матери, неловко пересел к девушке. Обнял. Та уткнулась ему в грудь и гнусаво разрыдалась.
– Они будут вонять, Ника, – устало произнес Вик. – Мы задохнемся в компании трупов. Об этом ты подумала?
– Нет, не подумала. Но подумаю об этом утром. А теперь заткнись, я хочу спать.
Вик еще какое-то время смотрел на складки ее спальника, гадая, что за тварь забралась внутрь и сожрала прятавшуюся там женщину. Взглянул на Захарова. Тот часто и быстро дышал, уставившись в потолок. В отличие от Рубцовой ему предстояла долгая и мучительная смерть. Три кровавых пятна на голубой рубашке уже давно слились в одно большое.
Марк и Богомолова ничего не замечали. Они сидели в уголке, сотворив свой собственный хрупкий мирок. Марк что-то шептал, а учительница кивала, боясь посмотреть куда-то еще, кроме его восторженных глаз.
– Знаете, мне бы не помешала тут помощь, – сказал Вик.
Но никто и не подумал, что существуют вещи, которые нужно сделать как можно скорее.
Вик вздохнул и потащил спальник с Захаровым в дальний угол госзала, противоположный углу с биотуалетом, но перед этим пристроил дробовик под мышку. Парень неожиданно заскулил. Через секунду его вытошнило сгустками крови. Они клокотали у него во рту, облепив нос и глаза, словно сироп.
– ВИ-И-И-И-И-ИКТОР! – Захаров едва выговаривал буквы. – О-у! Это очень бы-о-альна! – Его голова затряслась, а сам он глухо простонал: – ВИ-И-И-И-ИК! Я умир-ра-а-аю! УМИР-РА-АЮ! Сукин ты сын! Сука…
На миг Вика объял ужас. Он готов был поклясться, что снова очутился в недавнем сне. И Тори тоже была здесь – говорила ртом ассистента. А могила… что ж, могила была повсюду.
– Ви-и-и-ик! – чуть тише позвал Захаров. – Ты еще здесь, Вик?
Марк и Богомолова еще крепче вцепились друг в дружку. Их глаза блестели, как у испуганных зайчат.
– Да, я здесь. – Вик отыскал в темноте Рубцову и подтащил ее к ассистенту. Положил дробовик на пол.
– Мне нужны лекарства, Вик. Мне нужен врач. Вра-а-ач! О-ау, сука! Какая же ты сука!
Лицо Вика затвердело, породив восковую улыбку. Не прекращая лыбиться, Вик взял руки Захарова и упрятал их в спальник, пристроив вдоль бедер парня. Потянул за молнию. Захаров вяло замотал головой. И еще продолжал мотать ею, когда застежка закончила свой бег где-то у него на макушке.
– Не капризничай, я сейчас вернусь, – заботливо сказал Вик.
В их банковском лагере он взял спальник Рубцовой и захватил две катушки армированного скотча. За действиями Вика наблюдали три пары глаз. Даже Ника высунула нос из своего укрытия.
– Я могу это сделать, Вик, – предложила она.
– Ты уже сделала больше, чем требовалось.
– Только не вздумай давать ему наши лекарства. Ты понял меня, Вик?
Какое-то время он вглядывался в лицо жены. Очертания были чужими, истертыми, как у древнего изваяния, застывшего посреди леса.
– Нынче лекарство только одно, дорогая. Хорошая шутка кого угодно в гроб вгонит!
Захаров к тому времени, как он вернулся, уже почти не шевелился. Лишь изредка внутри спального мешка возникало какое-то движение.
– Ну вот, молодец, – похвалил Вик, вываливая на пол свою ношу. – Со всем справляешься сам.
Первым делом он совместил Рубцову и принадлежащий ей спальник. В застывшее лицо девушки не смотрел – хватало и своих гримас. Потом отмотал серую ленту от катушки и перетянул ею запакованный труп. Шея. Талия. Область колен. Трупный запах еще ударит им в носы, но чем позднее это случится, тем лучше.
Практичнее, наверное, было бы распилить всё на части, а кусочки расфасовать по пакетикам и запихнуть в ячейки. Ну и грязи же будет.
«Но ты не маньяк, мой дорогой, – строго напомнил себе Вик. – Ты просто-напросто близнец, который спасает свою семью. Самая крепкая консерва».
Он хорошенько проклеил молнии спальных мешков. Захаров между тем пустил в ход последние ресурсы умирающего организма.
– О-о-о, Ви-и-ик! – Его голос в темноте звучал глухо, как из погреба. – За что ты так с нами?
– Я спасаю ваши жизни, балбес, – солгал Вик. Он оторвал серую полосу от катушки скотча и оценил ее длину.
– Ты лжешь, Вик. Ты выкопал этот пруд, потому что хотел утопить меня. Утопить всех нас. Она ждет тебя, Вик. Ждет и утирает капельки из глаз.
Вик только сейчас врубился, что спальник с Захаровым давно не шевелится. Не говоря уже о том, что покойники не способны болтать. Однако что-то внутри Вика упорствовало, утверждая, что это не так. Он закончил проклеивать второй спальник и задумался.
Рука сама нырнула в карман и вернулась с пистолетом.
«Вряд ли это заткнет мертвеца. Да и стоит ли портить мясо раньше времени? – рассудил Вик. – Дополнительная вонь нам точно ни к чему».
В итоге он направился к остальным. Все уже спали. Вик впихнул пистолет Марку в руку, а потом и руку, и оружие задвинул сыну под голову. Но сперва убедился, что предохранитель в нужном положении. Некоторое время пытался сообразить, почему не схватился за аптечку, когда она была нужна.
Вместо этого понял, что неотрывно вглядывается во тьму.
Там что-то тихо шевелилось.
2.