Вик в задумчивости подпер подбородок. Они сидели за столом, заставив его лаковую поверхность яствами. Посреди консервов, крекеров, вездесущих оливок и прочего высилась бутылка шампанского – сухая и теплая, точно вдовий термометр. Никто так и не притронулся к еде.
– Я планировал открыть эту бутылочку по особому случаю. – Вик позволил себе широкую и честную улыбку. Метнул, что называется, кинжал банкира. – Но тут подумал, что она прекрасно сгодится, чтобы мы получше узнали друг друга. Узы – тоже особый случай.
Богомолова смотрела с нескрываемым отвращением. Она видела сумасшедшего, чья пасть складывалась в подобие резинового оскала. Часы показывали начало десятого утра.
– Виктор Иосифович, вы считаете, что сейчас самое время для этого?
– А почему нет? Пусть это будет семейной встречей. Вдобавок мы живы.
«А всякие засранцы и засранки – нет», – чуть не добавил он, но вовремя прикусил язык. Ника покосилась в дальний, чересчур темный угол хранилища. Там послышалось копошение, и Вик похолодел. «Успокойся. Это всего лишь твое воображение».
– Ну, возьмемся перед трапезой за руки? – предложил он.
Марк с готовностью принял руку отца и робко коснулся пальцев учительницы. С другой стороны стола к ней потянулась Ника. Богомолова отдернула руку и прижала ее к себе, словно Ника могла ее откусить.
– Марк, будь добр, поменяйся с Юлией Алексеевной местами.
– Да, пап.
Богомолова безразлично пересела. И даже не убрала руку, когда Вик дотронулся до нее. Кожа учительницы была на удивление упругой и свежей. Вик подумал, что Марку очень повезло.
Удостоверившись, что они замкнули руками некую цепь, Вик промолвил:
– Я благодарен провидению, которое собрало нас здесь. Нет утки, что не стремилась бы на Юг. Так нет и человека, который бы не стремился найти вторую половинку.
Марк умоляюще взглянул на отца:
– Пап, пожалуйста…
– Внутренний голос убеждает меня закругляться, а я говорю, что этот голос принадлежит красивому и смышленому парню. Достаточно смышленому, чтобы унаследовать мозги своего старика, а значит – и все шансы на выживание в будущем. Давайте уже поедим.
– Празднуете убийство, – заметила Богомолова.
После ее слов всех охватило оцепенение – из тех, что обычно настигает человека во сне и сажает в вязкую топь. В тишине гудел кислородный генератор, исправно выплескивая литры воздушной смеси, пригодной для дыхания. Едва слышно работал его инверторный собрат, подавая электричество. Первой очнулась Ника. Она приподнялась и положила на бумажную тарелочку две галеты, скупо полила их медом. Добавила пару ломтей копченой сардины из банки и горсть орехов. Подала тарелочку учительнице.
– Кушай, милая. С нашей семьей дорога в Рай может показаться вечной.
Рука Богомоловой нащупала галету и отправила в рот. Глаза девушки грозили лопнуть от переполнявшей их влаги.
– Прекрасно! – Вик чувствовал себя на седьмом небе от счастья. – Кто-нибудь хочет нажать на значок?
Никто не хотел. Все высматривали что-то в своих тарелках.
– Что ж, бип-буп! – Вик нажал на значок, рассмеялся и взял бутылку. Принялся возиться с проволочной уздечкой. – Знаете, почему банкир не ходит на свидания? Потому что у него и так слишком много процентов!
Шампанское выстрелило под веселый хохот Вика. Продолжая заливаться смехом, он наполнил пластиковые стаканчики и раздал их.
– Самое время для тоста!
– Я не поняла шутки, – вдруг упрямо сказала Богомолова. – О чём она?
– О, ну, здесь обыгрывается значение слова «проценты». В личной жизни – это повышенное внимание, а в банкинге – доход с кредитов или вкладов. Банкир не ходит на свидания, потому что имеет достаточно дохода, чтобы не заботиться о личной жизни. Понимаешь?
– Нет. Совсем не понимаю. У банкиров нет тяги к близости? Они не любят секс? Глупая шутка.
Уголки рта немилосердно заныли, когда губы Вика разошлись в улыбке. Он залпом выпил свое шампанское и посмотрел в угол госзала, где всё еще копошились мертвецы. С силой надавил на виски.
– Этого не происходит, – прошептал он. – Всего этого, черт возьми, не существует!
– Но я тоже слышу это, пап!
Вик вскинул голову. Марк испуганно осматривался. Взгляд подростка метался по стенам банковского хранилища. Ника и Богомолова тоже выглядели встревоженными. Но они, в отличие от Марка, были еще и злыми.
– Вик, что всё это значит? – Голос Ники дрожал от ярости. – Ты что, решил нас разыграть?
Вик растерялся, не понимая, как они услышали то, что происходило исключительно у него в голове. Потом его уши уловили какие-то звуки. И шумы были столь же реальны, как и шипение пузырьков шампанского на языке.
Снаружи банковского хранилища кто-то находился.
И этот кто-то игриво постукивал в многотонную дверь.
Вик мгновенно понял, что к чему. К моменту, когда он вскочил со стула, все без исключения смотрели только на него. Даже Марк был изумлен – и разочарован. Подхватив дробовик, стоявший у ножки стула, Вик наставил его в пространство над завтраком.
– Лучше бы вам не шевелиться и спокойно меня выслушать.
Фривольное постукивание снаружи сменилось царапаньем.