– Ты хоть понимаешь, что натворил? – Глаза Ники едва не вывалились из орбит от ярости. – Тупой ты мудак! Ты хоть понимаешь, что натворила
– Это обман, иллюзия! Снаружи никого нет! – протараторил Вик. – Там нет людей! И никогда уже не будет, если мы не будем благоразумны! Хотите шутку?
Лицо Ники исказилось в вопле. Запнувшись о стул, она ринулась на Вика.
Он выстрелил.
На сей раз Вик плевать хотел, если кого-нибудь из них заденет рикошетом. Заряд дроби обрушился на дверцу двадцать седьмой банковской ячейки, и ее выгнуло. Две соседние по горизонтали ячейки с громкими щелчками распахнулась. Ника инстинктивно присела, словно над ее головой грянул гром.
– Я просверлю тебе кишки, любимая, если ты попытаешься опять взяться за оружие, – предупредил Вик. – За
Вик и не рассчитывал, что ему поверят. Поэтому не стал мешать, когда учительница кинулась к телефону, а Марк включил телевизор. Как и ожидалось, трубка была мертва, а по всем каналам транслировался парад белого шума.
– Убедились?
– Ты мог кого-нибудь подговорить, Вик. – Грудь Ники дрожала от всхлипов. – Приборы – это же сущая ерунда. Скажи, ты сделал это? Подговорил кого-нибудь?
– Разве я похож на психа? По-твоему, я смонтировал телепрограммы, арендовал банк и подговорил того идиота детектива подыграть мне?
– Да, Вик, ты похож на психа.
– Тогда подойди к двери и попытайся ее открыть! Но будь уверена, что этого не случится из-за давления!
Губы Ники сжались в бесцветную линию, а сама она сделала шаг.
Вик молниеносно направил ствол дробовика ей в живот.
– Дверь не отопрется, Ника, но ты можешь нарушить герметичность. Не исключено, что так и случится, потому что снаружи есть желающие повидаться с нами. А я не хочу, чтобы мы захлебывались несколько часов кряду, будто крысы в бетонном пруду.
Первым оставил свои позиции Марк. Выключив телевизор, он вернулся за стол. Запихнул в рот ложку рыбной консервы. Поморщился.
– Тогда кто там, пап? Кто стучал?
– Твоя тетя Виктория. У нее сегодня явно настроение для шуток.
Рот Богомоловой распахнулся, и она зашлась в визгливом смехе. Махнув рукой, она тоже заняла место за столом. Залпом осушила свой стаканчик. Не церемонясь, налила еще. По правде говоря, Вику было плевать на ее состояние. Он внимательно смотрел на сына и жену. Видел, как их напугали его слова.
Они боялись Тори.
Боялись, потому что боялся он. И сейчас этого хватило, чтобы они немного пришли в себя.
Между тем заигрывания с дверью банковского хранилища прекратились. Кто бы там ни был, он ушел, оставив после себя слабый шум, похожий на клокочущий, уплывающий смех.
Это стало своеобразным итогом. Ника вернулась за стол. Сел и Вик, положив дробовик на колени. Протянул всем руки, как делал это совсем недавно. Богомолова фыркнула в стаканчик и с готовностью коснулась его ладони. Марк тоже включился в эту игру.
– Почему ты не взял сюда мою родню, Вик? – вдруг спросила Ника.
– Потому что у них нет чувства юмора.
Ника кивнула. Ее пальцы были жесткими и чересчур гладкими, как кожура, но Вик всё равно с благодарностью сжал их. От шампанского теперь никто не отказывался. Не пил только Вик.
– Предлагаю посмотреть какой-нибудь фильм, – предложил он, когда с завтраком было покончено. – Хотите?
Никто не хотел.
Но они всё равно сделали это.
3.
Часы показывали начало третьего пополуночи. Все спали, как и полагалось нормальным людям. Сам Вик, проснувшись минуту назад, угрюмо оглядывался.
Его шея была липкой от пота – но причина не имела какого-либо отношения к чистоте тела. Он распихал по ячейкам достаточное количество комплектов армейского сухого душа. И этим вечером выдал каждому по одному. Не воспользовалась предложением только учительница. Но она была пьяна, и Вик не винил ее за это.
Сейчас он прислушивался. Его разбудили странные звуки, напоминавшие энергичное копошение. Как будто кто-то дрыгал ногами, пытаясь выбраться из спальника. Однако все, насколько видел Вик, находились внутри своих теплых коконов.
«Все живые, – напомнил себе Вик. – А как насчет
Слегка вытянув шею, он перевел взгляд во тьму.
Там опять яростно зашебуршало.
А еще через секунду – и причмокнуло.
Вик вскочил, прижимая к животу дробовик. Бросил быстрый взгляд на остальных.
Спят.
Шедший из угла шум внезапно сделался влажным и быстрым. Волосы на загривке Вика встали дыбом, когда он наконец-то врубился.
Их персональное банковское хранилище дало течь!
Путаясь в собственных ногах, Вик ринулся к столу с лампой. Там стояла группка из трех фонариков – чтобы каждый мог посетить туалет с комфортом, как в старом добром советском пионерлагере на отшибе. Хотя, как подозревал Вик, в самый ответственный момент все предпочитали обходиться без света. Фонарик ярко вспыхнул. Луч света, пущенный рукой Вика, быстро оббежал зацементированные воздуховоды и потолок.
Ничего.