Вик вскинул руки, показывая, что больше не заговорит о запахах. Отойдя от стола, пустился в неторопливый обход. В светлое время суток – в
Раньше всё содержалось в идеальной чистоте, и Вик свято придерживался мысли, что так должно оставаться и впредь. Поэтому весь мусор упаковывался в плотные черные мешки и туго перетягивался пластиковой нитью. Даже останки расстрелянного стола были сложены аккуратным колодцем, словно вскоре планировался костер.
Однако что-то продолжало напоминать о сгнивших овощах. И через пару минут Вик увидел то, что искал.
Спальники с мертвецами были разорваны.
Вонь, без сомнений, шла от трупов. Впрочем, Вик немного сомневался в этом. А не разыгралась ли у него опять фантазия? Он подошел ближе. Кто-то качественно изодрал спальники, не поленившись вытащить на две четверти их прогорклую начинку. Картину довершала расстегнутая одежда мертвецов.
«Они вполне могли выбраться, чтобы потрахаться, – вымученно подумал Вик. – Совсем как подростки, которые не хотели, чтобы их застукали. Даже толком не разделись. И прятались они не под одеялом или в шкафу – а в своих окоченевших телах».
От мысли о том, что в остывшей человеческой плоти могла прятаться некая злая сила, Вика замутило. Его взгляд скользнул по нейлоновым трусикам Рубцовой, отмечая подсохшее пятно, после которого белье обычно стиралось или отправлялось на помойку. Да, зловоние определенно источали мертвые тела.
– Позовите меня, – тихо попросил Вик, присаживаясь на корточки. – Позовите, как вы это делали вчера. Вот так: «Ви-и-ик! Ви-и-ик!»
Мертвецы не ответили. Казалось, они затихли в душном мраке своих тел и беззвучно хихикали, прижимая ладошки ко рту. Вик внутренне порадовался, что не видит их лиц, этих улыбающихся оскалов и горящих глаз. Он внимательно осмотрел края дыр на спальниках.
Рваные.
Ножей ни у кого не было. Вик не настолько глуп, чтобы раздавать эти опасные штуковины направо и налево. Битюг по-прежнему сторожил сумку с оружием. Да и выстрелы не звучали. По крайней мере, этой ночью. Значит, кто-то воспользовался ногтями. И действовал при этом яростно – настолько, что поранил руку, оставив пару темных капель.
По правде говоря, Вик не был уверен, что это кровь. Неизвестный мог жевать ириску или табак, а после пустить слюну от удовольствия.
Зажав ладонью рот, чтобы не заржать, Вик направился к остальным.
Они уже расселись за столом и в полном молчании накладывали себе на пластиковые тарелки консервированную и сухую еду. К ветчине никто так и не притронулся.
– Сын, покажи-ка мне руки.
Марк покраснел до кончиков волос.
– Что? Я был аккуратен! Ты же сам сказал, что у нас нет лишней воды на мытье рук!
– Просто покажи. Хочу дать тебе «краба».
Марк, виновато поглядывая на Богомолову, подчинился. Вик тщательно осмотрел его руки, но ничего подозрительного не обнаружил. Как и обещал, обменялся с сыном рукопожатием. Перевел взгляд на жену.
– Теперь твой черед, Ника.
– Я ем, Вик. А после еды я покажу тебе хоть задницу, в которой мы все по твоей милости очутились.
На лицо Вика, точно грозовая туча, наползла улыбка. Он перегнулся через стол и вцепился в правое запястье Ники. Вздернул ее со своего места. Она охнула.
– Мы просто ищем маленькую сумасшедшую крыску. Прошу, не усложняй.
Ее руки тоже были чисты. В некотором смысле они идеально подходили для такой грубой работы, как разрывание ткани. Однако Ника не относилась к тем женщинам, которые бы поставили жизнь сына под угрозу, даже если бы им самим грозила опасность.
Крайне довольный, Вик сел на свое место.
– Динь-динь, звонок на урок, Юлия Алексеевна. Тема сегодняшнего занятия: «Обманчивое влияние алкоголя». Мне кажется, вы тянете руку, правда ведь?
Не прекращая расправляться с галетами и ломтиками твердого сыра (сыр Вик специально обернул в пропитанную солевым раствором льняную салфетку), учительница показала средний палец.
Улыбка Вика стала еще шире, когда он увидел, что кожа на ее костяшках содрана. Словно накануне она решила простирнуть деликатную вещь женского гардероба, но в процессе решила, что с загрязнением можно и не церемониться.
– Хороший денек, а? – Вик подцепил пальцами ломтик ветчины и с видимым удовольствием сжевал его. – Когда я стану вашим свекром, Юлия Алексеевна, вам будет стыдно. Возможно, вы даже подарите мне цветные носки, чтобы я не держал на вас зла.
Не прекращая жевать, Богомолова поставила рядом вторую руку. С такими же царапинами. Салютовал еще один средний палец.
Хлопнув по столу, Вик расхохотался:
– Урок окончен, ответ засчитан.
– Что всё это значит, Вик? – Глаза Ники были тусклыми, но какая-то яркая точка в них говорила о бешенстве.
– О, ничего особенного, Вероника. Просто наша невестка не очень-то чистоплотна. Поэтому после завтрака она первым делом возьмется штопать спальные мешки, которые порвала ночью. Мне бы не хотелось, чтобы наши мертвые друзья мерзли.