Щеки Богомоловой вспыхнули. Она с ненавистью посмотрела на Вика.
– Я вам не невестка! И никогда ей не стану! – Из ее рта залпом полетели ошметки сыра. – Семейка психов – вот вы кто! Самые настоящие сумасшедшие выродки! Да я лучше сдохну, чем проведу с вами хоть еще один день!
Прежде чем Вик успел что-либо сделать, Ника влепила учительнице оплеуху.
Ноги Богомоловой комично вскинулись, когда она опрокинулась на стуле. Схватив со стола пластиковую вилку, Ника оседлала упавшую соперницу. После первого же удара зубчики вилки сломались, а после второго сломался и сам черенок. Оба удара пришлись молодой учительнице в область ключицы.
Побледневший Марк сорвался со своего места. Попытался вмешаться. Чья-то рука саданула ему по лицу.
– Пап! Пап, разними их!
Но Вик уже и сам спешил туда. Женщины напоминали обезумевших кошек, выдиравших друг у друга клочья шерсти. В роли летающих клочков выступали волосы. Вик обхватил жену за талию и оттащил.
– Она беременна! Ника, она беременна, слышишь?! Оставь ее в покое!
И в который раз Вик оказался в перекрестье изумленных взглядов. Марк так и вовсе вытаращился с открытым ртом. Ника смотрела исподлобья. Вик мгновенно понял, что совершил страшную ошибку.
– Кто отец? – желчно поинтересовалась Ника, переводя дыхание и расправляя на животе сбившуюся спортивную кофту.
– Я пошутил. Это шутка, понимаешь? Значок сработал. Тише-тише! Но ты только подумай: в будущем она подарит Марку сына!
– Этого никогда не случится, – прохрипела Богомолова. Она сплюнула волосы с губ. – Ни в этой жизни, ни в следующей.
Ника яростно ощерилась, но осталась на месте.
– Еще как случится, сучка. Еще как.
Разумеется, ни о каком совместном завтраке не могло быть и речи. Молоденькая учительница, захватив тарелку, забилась в угол и лишь спросила, нет ли еще шампанского. Ника же получила швейный набор. Повязав на лицо платок, она отправилась зашивать спальники. Сам Вик остался с Марком за столом.
– Пап, я боюсь маму.
– Новую нам, увы, не раздобыть.
– А это правда?
– Что именно?
– Ну, что Юлия Алексеевна беременна. Я знаю, что это такое, и знаю, как ты любишь разыгрывать всех. Так что?
Вик пожал плечами:
– Надеюсь, я ошибся. Но всё в твоих руках. А завтра-послезавтра в наших руках будет буквально всё.
Снаружи опять заслышались шумы, но никому не было до них дела.
5.
Чайка была голодна, зла и напугана.
Ее головка склонилась набок, и темно-красная бусинка глаза уставилась на гребни волн. Солнце понемногу сбавляло обороты. К вечеру пляж должны были заселить люди – но сейчас там расстилалось лишь спокойное море. Чайка искренне недоумевала. Она сделала круг над местом, где не так давно чавкали, потягивали разноцветные жидкости и шумно рыгали.
Тоскливо вскрикивая, чайка направилась к «Первому межрегиональному Ейскому банку». Она не разбирала слов вывески, но прекрасно помнила, что в последние дни там было много народу. А где люди – там и еда. Каждые десять минут по ступеням банка кто-нибудь пробегал, вытирая салфеткой майонез или роняя чипсы.
Иногда чайка видела, как в глубине скользят какие-то голубоватые существа. Они вкусно пахли рыбой, буквально смердели чем-то липким и соленым. Но чайка так и не обзавелась огромным клювом, как у пеликана, поэтому приходилось только мечтать о такой добыче.
В основном существа кружили у банка. Правда, сейчас он находился под водой. Серебристая крыша давно скрылась из виду, но чайка не оставляла надежды, что кто-нибудь выберется на солнышко, растолкает метлой волны и сядет уплетать вкусный разноцветный пирог из хлеба, колбасы, горчицы, чипсов, сладкой ваты и всего, что чайке доводилось когда-либо пробовать.
В животе пискнуло, и чайка замолотила крыльями по воздуху. Клюнула себя в живот, пытаясь проколоть голод. Донельзя разочарованная, чайка полетела к последнему городскому строению.
К изумлению птицы, это здание тоже пропало. Крошечный ум чайки припомнил, что еще час назад здесь виднелся последний этаж с крышей. Сейчас всё забрали волны, гнавшие море куда-то на восток.
Чайка обиженно разоралась и втиснулась в лес антенн и половинки спутниковых тарелок, торчавшие прямо из воды. Покосилась на пятно помета и задумалась, так ли она голодна. Завертела головой. Нависали огромные белые облака. В три стороны расстилалось море. Позади темнели крошечные шапки холмов – но до них еще нужно было долететь. Чайка опять покосилась на помет.
Рядом захлопали крылья. На соседнюю антенну попыталась присесть еще одна чайка. Ее голодные глазки не отрывались от давно застывшего бело-желтого потека. Сидевшая чайка истошно завопила, прогоняя соперницу. Какое-то время они сражались. Наконец чужачка полетела прочь.
Чайка вздохнула. Да, это всего лишь невкусный помет. Но он был частью этого мира и являлся добычей.
А вся добыча принадлежала ей.
1.
Андрей сцепил руки на животе и задумчиво оценил лежавшие на них тени. Белый свет от потолочных ламп всячески имитировал день. Примерно тем же враньем занимались часы, утверждавшие, что сейчас полдень. Но кто вообще верит этим часам?