Расшаркавшись, Вик побрел на Главную Площадь Осквернения. Он понимал, насколько был жалок, но внутренний джентльмен, которого пыталась утопить Тори, требовал, чтобы всё было честь по чести. Как минимум постараться сделать это.
Последней в списке значилась Виталина Рубцова. Как и Вик, она работала с наиболее важными клиентами банка. Вдобавок ее стол находился недалеко от стола Вика – на менее выгодной позиции для одурманивания прихожан финансового храма.
– Вита, мне от тебя кое-что нужно, – сказал Вик, едва их глаза встретились.
Рубцова подписывала желтый бланк и совершенно не обрадовалась приходу Вика.
– Решил отравить меня очередной шуточкой, а, Вик?
– Что ты! Вовсе нет. Просто хотел спросить, не занята ли ты в воскресенье. Или в понедельник. В какой-то из этих дней.
– Конечно же, занята. Как и любая другая замужняя женщина.
– Но тебе даже не придется покидать банк ради этого дела.
– То есть всё случится здесь?
– Ну да, – проговорил Вик, растягивая рот до ушей.
– Знаешь, Вик, хоть тебя здесь и ценят, я не буду с тобой трахаться. Прости уж за откровенность, но я тебя побаиваюсь. Ты мне…
– Не продолжай! Не надо! – оборвал ее Вик. – Этот банкир смывается.
Уходя, Вик коснулся своего лица и попытался содрать пластиковую улыбку, что обживалась там последние дни. Неожиданно обнаружил, что шагает по воде. По кремовым плиткам пола бежали крохотные волны, заливая туфли и поглаживая щиколотки. Хлюпанье летело со всех сторон.
– Тори, прекрати! – шепотом взмолился Вик. – Я зайду к тебе сегодня! Обещаю!
Вода исчезла, оставив пол банка в первозданной чистоте, кою обеспечивали ядреные моющие средства. Вик плюхнулся на свое место и уже собрался было подвести итоги неудачных собеседований, как обнаружил, что в его сторону направляются два охранника. Вик знал только одного из них.
– Слушай, Вик, там какой-то алкаш раскокал дорогую тачку через дорогу, – начал Роман Еремин; собственно, его Вик и знал. – Ты не в курсе про это?
– Конечно, в курсе. – Вик откинулся на спинку стула. – Я ему заплатил за это.
Охранники переглянулись и расхохотались. Вик тоже засмеялся, тщательно кривляясь своей пластиковой ухмылкой.
– Ладно, я пойду. Там, похоже, полиция подъехала, – сообщил второй охранник.
Еремин кивнул ему и посмотрел на Вика.
– Вик, я думаю, ты странный, но безобидный. Просто имей в виду, что на видеозаписи с парковки видно, как ты о чём-то разговариваешь с тем бродягой.
– Я дал ему немного денег – чтобы он прекратил следить за мной.
– Он за тобой следил?
– Сам знаешь: если у вас нет паранойи, это не означает, что за вами не следят.
Охранник прыснул со смеху, показал пальцем на значок Вика:
– Ты забыл нажать.
С покорной улыбкой Вик сделал это, а потом, тщательно взвешивая слова, проговорил:
– У меня небольшая просьба, Ром. Не стреляй, если я вдруг въеду сюда на своем пикапе, вооруженный до зубов. Это не будет ограблением. Просто небольшая экскурсия для семьи.
Каким-то образом Вик знал, что Еремин не воспримет его слова всерьез. Точно так же он порой знал, что нужно сказать клиенту банка. «Зажало нерв? Поверните руку вот так». «Таблетку от мигрени? Жевательные, с мятой». И всё в таком духе.
Поэтому Вик не удивился, когда рот Еремина распахнулся, а сам он зашелся в гомерическом хохоте. Утирая слезы и хихикая, охранник ушел. Вик оскалился. Он был уверен, что только что сделал важное вложение на будущее.
Он склонился к блокноту, который так и не выпустил из рук, и взял в кружочек имя и фамилию Рубцовой. К чему ломать голову, если она сидит ближе всех к банковскому хранилищу?
А уж учительницей Вик займется завтра.
3.
В гематологическом отделении стоял тошнотворный запах. Казалось, кто-то взял лекарственные препараты и залил-засыпал ими гниющую рану. Вместе с тем Вик ощущал, что запах – это единственное, что останется после человека, когда океан сделает свое черное дело.
При виде Марии, перекладывавшей назначения врача, он заулыбался. Особенно ему понравилась нижняя губа медсестры. Чуть отвисшая, она блестела от слюны. Потом улыбка Вика померкла, когда он обнаружил, что перед сестринским постом, расположившись в креслице, сидел один из
Заметив банкира, мужик в нелепой цветной рубашке улыбнулся:
– Добрый день.
Вику показалось, что сейчас этот тип что-нибудь спросит. Однако обладатель гавайки молча уткнулся носом в газету. Это почему-то разозлило Вика.
– Мария, добрый день, – произнес он. Между ними на стойку легла коробка конфет, толкаемая его ладонью. – Рад, что вы на боевом посту. Это вам. Вам всё к лицу, вы ведь в курсе?
Мужик в гавайке издал неопределенный звук, и Вик резко обернулся, собираясь осадить незнакомца. Но тот всё так же водил носом по газете.
Мария вскинула лицо. Сперва на нём ничего не отражалось, кроме усталости. Нижняя губа по-прежнему блестела, словно за нее отвечал какой-то убитый участок мозга. Потом ее глаза потеплели.