– Они шли месяцами, если не больше, – восторженно прошептал Юлиан, вглядываясь в остатки сна. – Возможно, всё это время они просто добирались до пункта назначения. А потом пытались проникнуть в Кан-Хуг. Сделать что должно…
«…пробудить Великого Древнего», – закончила какая-то новая его часть.
Юлиан кинулся к ноутбуку, открыл его и вдруг сообразил, что все ответы, вероятно, собраны в одном месте. Он торопливо обулся, отыскал в ящичке с походным барахлом швейное шило. Сунул его в карман штанов острием вверх и выскочил наружу.
Первый лагерь тревожно гудел. Что-то стряслось. Подводный город явил еще одну тайну – невероятную и опасную. Причем степень невероятности и опасности зашкаливала от рассказчика к рассказчику. Глупо улыбаясь и ахая, когда того требовали приличия, Юлиан добрался до палатки Хельмута Крауза.
Немца внутри не оказалось.
Новоиспеченный аутист отыскался в Библиотеке. Там сортировали кристаллы, и Хельмут с видом карапуза, считавшего конфеты, важно кивал, согласовывая процесс. Юлиан как зачарованный уставился на лоб немца. Был уверен, что именно туда кристалл поразил свою жертву. Пронзил черепушку каким-то радиационным, невидимым лучом, несшим информацию. Тонны секретов!
Улыбнувшись Сабине (она стояла ближе всех), Юлиан взял Хельмута под локоть.
– Дружище, дорогой. Мы можем отправиться к тебе? Да, звучит так, будто я припас бутылку шампанского и пачку презервативов, но это сугубо научный интерес, понимаешь?
Серые глаза немца остались верны беспорядочной траектории взгляда.
– Я знаю, как работают кристаллы, – соврал Юлиан, нацепив слащавую улыбку. – Я знаю, что с тобой произошло, и знаю, как тебе помочь. Ну, пойдем же, дружок.
– Юлиан, ты, должно быть, шутишь? – в изумлении произнесла Сабина. Она как раз настраивала фотоаппарат, но больше отвлекалась на челку, падавшую на толстые линзы очков. – Почему же об этом никто не в курсе? Или это что-то… секретное?
Юлиан чуть подался к ней. Подумал, что для своих пятидесяти она всё еще сексуальна. Поднес ладонь ко рту и поставил ее так, чтобы Хельмут не слышал, о чём пойдет речь.
– Ну да, секрет. Ему надо покакать. Сегодня мой черед следить. А мне не хотелось бы, ну, знаешь, стягивать грязные штаны со взрослого мужика, когда его можно просто посадить на горшок.
На лице Сабины отразилось замешательство. Она посмотрела на немца.
– Хельмут, я думала, у тебя нет таких проблем. Что ж, сходи с дядей Юлианом и возвращайся. И обязательно запомни, что он расскажет про кристаллы, договорились?
Хельмут в той же покровительственной манере кивнул.
Они вернулись в палатку немца, и там Юлиан уложил вялого Хельмута в койку. Достал дрожащими пальцами шило, едва не уколовшись при этом.
– А теперь не дергайся, ладно? – попросил Юлиан. – Это в наших же интересах, понимаешь? У нас свой тайный кружок, который надо беречь, да?
Немец не ответил. Его глаза следили за игрой теней, скопившихся под тканевым потолком палатки. Юлиан придвинул электрическую лампу и положил ладонь Хельмуту на лицо. Затем привстал и упер острие шила в центр широкого лба. Надавил, прощупывая кость.
– Ам-ва… – прошептал Хельмут.
– Да, именно так, – согласился Юлиан. – А теперь заткнись, иначе мы оба пропустим божественное зрелище.
Он налег всем весом, и кость внезапно поддалась, словно была сделана из плотного картона. Взгляд Хельмута стал окончательно бессмысленным, будто он отыскал глубинную мысль, завладевшую всем его вниманием. Спустя мгновение немец закрыл лицо ладонями и задрыгал ногами.
– Только не кричи. Не кричи. Не кричи, твою мать! Ладно?
Юлиан рывком выдернул шило. В том месте, где швейный инструмент проник в череп немца, выступила капля крови. Однако Юлиан мог поклясться, что там было что-то еще. Какое-то слабое пурпурное свечение. Что-то такое, что мог видеть только он, Юлиан Шацкий, дипломированный гидрограф, сумевший увести чужую жену.
Голова Хельмута казалась на ощупь неудобной, но Юлиан всё-таки исхитрился обнять ее. Попытался заглянуть в рану одним глазком. Прижался так сильно, что ощутил, как трутся их черепа. Царапнул ногтем ранку и снова прижался.
Пурпурное сияние, испускаемое разумом Хельмута, пропало.
– Черт возьми! – Юлиан в ярости вскочил. Его пальцы сжимались и разжимались, пока не выронили окровавленное шило. – Ну, почему ты такой упрямый, Хельм? Ты кретин, да? Идиот?
У палатки кто-то остановился. Послышались долгие и безуспешные щелчки зажигалкой. Юлиана прошиб пот. Он лихорадочно завертел головой, сам не зная, что хочет найти. Схватил подвернувшийся под руку старый моток пластыря и оставил на лбу Хельмута белый крест из двух полосок. Зажигалка чиркнула в последний раз, и неизвестный глубоко затянулся.
Некоторое время Юлиан прислушивался. Курильщик ушел. Низенький гидрограф сунул шило в карман и посмотрел на немца.
– Мы еще заглянем к тебе в голову, старина.
Полог за его спиной сомкнулся, щелкнув магнитами. Хельмут Крауз отнял руки от лица и заулыбался. Можно было снова
На потолке появились новые асимметричные узоры, которые мог видеть только он.
4.